Лучшие романы о любви для девочек - Вадим Селин

До Марата бывало, что мы гуляли втроем – я, Ваня и Фулата. И только сейчас я поняла, как неправильно это было. Они находились в своем собственном мире, а я была за его пределами, хоть мы и болтали постоянно. Потом, когда стали прогуливаться вчетвером, я ощутила, что, несмотря на то что мы идем компанией, на самом деле компании две. Должно быть, Ваня с Фулатой испытывали те же чувства…

Мы были с Маратом вместе постоянно – и на работе, и после нее. Но даже этого времени нам было мало.

О том, что я круглыми сутками думала о нем, и упоминать не стоит…

Да, что и говорить… Я видела свое будущее только рядом с ним. Для полноценной счастливой жизни мне не был нужен никто, кроме него. Я хотела дружить с ним всегда – и завтра, и послезавтра, и через год, и через пять лет, и через десять. Всегда.

А теперь ничего этого нет. Все рассыпалось…

Что будет дальше, я не знаю. Наверное, ничего не будет.

После расставания с Маратом я находилась в странном и неприятном состоянии. Постоянно была подавлена, меня ничто не радовало, казалось, что умер кто-то близкий и я пребываю в глубоком трауре, хотя формально никто не умирал. Умерли только наши отношения. Но это еще страшнее. Мне не верилось, что закончилось все именно так – мы не поняли друг друга. Такое впечатление, будто нас кто-то сглазил. А может, мы сами себя «сглазили» своей глупостью. Как говорится, нашла коса на камень. Оба с характерами…

Я ничего не могла понять, точно все происходило не со мной, а с кем-то другим. Происходящее мне совсем не нравилось…

Я была в глубоком шоке. Потрясении.

Вторым событием являлось то, что я уволилась со спасательной станции № 5. Именно для этого я отправилась на работу после того решающего разговора с Маратом.

С работой рассталась легко. Вернее, я не испытывала никаких эмоций, когда подошла к начальнику и сообщила, что ухожу. Я что-то ему говорила, объясняла и не слышала своих слов, его слов я тоже не слышала. Кажется, он просил меня не уходить и говорил что-то о ценных работниках. Я же находилась где-то далеко отсюда, общалась с ним на автопилоте. Момент прощания не помню. Может, я просто ушла, а может, всплакнула. Не знаю.

Ушла с работы я для того, чтобы не видеть Марата. Кроме того, тогда, у лавочки, я пообещала, что он меня больше никогда не увидит. Вот и сдержала свое слово. Интересно, он удивился, когда пришел к себе на работу, посмотрел в сторону спасательной вышки и увидел там не меня, а нового работника – напарника Артема или Романа? У моих бывших коллег я ничего не спрашивала. Зачем это нужно? Только раны бередить. С Артемом не встречалась и не переписывалась. Но я помню его взгляд, когда сказала, что больше не буду с ним работать. И никогда этот взгляд не забуду.

Уходом со спасательной станции я оградила и Марата от себя, и его от меня. Я прекрасно знаю свой характер – если бы осталась, бинокль непременно поворачивался бы в сторону проката плавсредств, я наблюдала бы за Маратом целый день и испытывала бы самые ужасные чувства. Человек, который еще вчера был родным, сегодня тебе уже никто. Не можешь к нему ни подойти, ни позвонить, ни помахать рукой. Это жутко.

Одним словом, так закончились наши отношения с катамаранщиком.

Первые дни мне не верилось, что это правда, но, когда я часами смотрела на молчащий телефон, который за последние несколько дней не выдал ни одного нового сообщения от Марата, стала осознавать, что действительно нашей дружбе пришел конец.

Может быть, кто-то подумает, что я почувствовала себя легко и свободно, что освободилась от каких-то обязательств, но это совсем не так. От того, что теперь мне не придется ждать встречи с Маратом, легче не становилось. Когда ждут кого-то – значит, люди вместе, а когда никого не ждут – значит, они уже не принадлежат друг другу. Лучше ждать.

Я бы ждала Марата. Ни с кем другим не дружила бы. Я же знаю себя. Я преданная. Очень. И быстро привязываюсь к людям. Если бы было нужно, я бы ждала его всегда, но теперь не буду его ждать, потому что мы не поняли друг друга. Марат не захотел меня выслушать и понять. Он вел разговор только в свою сторону. Не буду утверждать, но, может быть, он по-настоящему поверил в то, во что хотел верить? Может, ему самому легче расстаться, чем накладывать на себя обязательства по отношению ко мне? Этого я уже никогда не узнаю. А хотелось бы. Интересно.

Я почти не ела, не пила. В душе было опустошение, безразличие ко всему происходящему, постоянно хотелось спать, то есть находиться в состоянии забытья. Очень повезло, что мама была занята предстоящей свадьбой теть Томы с полтергейстом и не обращала на меня почти никакого внимания. Она веселилась, целыми днями болтала по телефону, планировала, что наденет на праздник, и не знала, что в моей жизни случилась настоящая трагедия и какие чувства испытываю я, ее дочь. Но я даже была рада этому, потому что мама попросила бы рассказать обо всем. А я не хотела ничего вспоминать, заново все переживать, мысленно возвращаясь в день, который отпечатался в памяти до конца моей жизни.

Меня не покидало стойкое ощущение бреда. Я понимала, что произошли и происходят вокруг меня какие-то события, но не осознавала до конца смысл того, что случилось. Вспоминала каких-то людей, с которыми познакомилась лишь недавно и которых прежде не было в моей жизни. И не верила, что все они тем или иным образом связаны с исчезновением радости в моей душе.

…Как-то раз ко мне в комнату заглянула мама и доложила:

– Эй, Полина, там к тебе какая-то девушка пришла.

– Какая девушка? – без энтузиазма спросила я. – Фулата?

– Что я, Фулату не знаю? Нет, другая какая-то. Выйди. Она во дворе сидит.

Я встала с кровати и отправилась во двор. Честно говоря, мне было неинтересно, кто там пришел. Я как будто утратила вкус к жизни. Несла траур по умершей дружбе…

На скамейке в тени инжира сидела Катя.

– Привет, – поздоровалась я, почему-то ничуть не удивившись ее приходу.

– Привет. Ты не удивляешься, что к тебе пришла я?

– А чего удивляться? – безразлично пожала я плечами. – Пришла и пришла. Спасибо.

– М-да, – протянула привлекательная брюнетка, которая не так давно хотела расстаться с жизнью из-за негодяя. – Я долго тебя не задержу. Для начала я хотела бы поблагодарить тебя за спасение. Если бы ты тогда не заплыла в море, я лежала бы сейчас на дне. То, что ты сделала, неоценимо.

– Не стоит, – снова пожала я плечами и сказала по привычке: – Это моя работа, – и, немного помедлив, поправилась: – Была.

– Грустно, что все так получилось, – вздохнула Катя. С того дня, как я ее спасла, она прямо расцвела. Наверное, помогла дружба с Артемом. – Мы обе пострадали от Васи. Как и другие девчонки.

– Это ты пострадала, а я нет, – покачала я головой. – Раз уж Артем тебе обо всем рассказал, значит, мы можем открыто говорить. Так вот, Вася в моем разрыве с Маратом совершенно ни при чем. Он только помог открыть то, что копилось в наших душах.