король (не) желает жениться - Мила Синичкина

работу. Их стоит похвалить.

Велен выдавливает из себя благодарственный оскал. На улыбку это мало похоже.

Король делает глубокий вдох и только потом заговаривает.

— В общем-то ты права, — он поворачивается обратно к гобелену. — Разозлился на ровном месте, отдых, что ли, нужен.

Добавляет он ни к кому конкретно не обращаясь.

— Возможно, ваша магическая связь дает последствия, — говорит Дмитрий. — Мы мало изучали

эту ветвь магии, если откровенно. За последние несколько веков не припоминаю ни единого

такого брака на континенте. Да и на островах вроде бы не было.

И снова мы с Генрихом уникальны.

— Скажите, а ответвления от пар, это их дети, да? — задаю насущный вопрос.

— Верно, миледи.

— Значит я знаю, кого еще собирается вышить гобелен, — произношу уверенно.

Наконец-то я очищу совесть, и мы вместе расставим все точки. Избранницу, связанную с ним

магически, Генрих точно не отправит на корм пираньям, как я опасалась в начале. Только бы

магов устранить.

Они без того подозревают меня в преднамеренном охмурении их короля, а после признания о

ребенке, могут еще чего-то надумать.

— Дмитрий, Велен, оставьте нас, — Генрих правильно понимает, что мне нужно. —Здесь нет

ничего опасного, мы разобрались. Когда будет новый всплеск, вы все равно вернетесь.

Маги, кланяясь, уходят.

— Спасибо, — бормочу слова благодарности, — ты словно мысли мои читаешь.

— Нет, милая, связь не настолько совершенна, — усмехается Генрих, — а твое лицо —да, оно

открытая книга для меня. Маску держать ты не умеешь.

— Умею, — тут же вспыхиваю, — но не всегда получается.

— Ладно. Нас грубо прервали, — он подходит близко-близко, я могу чувствовать тепло от его

дыхания, — ты хотела что-то сказать. Самое время, мне кажется. Нам еще новые узоры на твоем

теле искать, дел невпроворот.

Не сдерживаюсь, слегка толкаю его кулачком в живот.

— Ваше величество очень не сдержан, — отвечаю с улыбкой. — И да, хотела сказать, — делаю шаг

к гобелену, уходя из-под прицела пристальных глаз, — вернее, должна, — на долю секунды

собираю все, свое мужество. Самое позднее — к концу дня, Генрих и без меня все узнает когда на

гобелене появится новый портрет. Лучше мне это сделать. Во имя хрупкого доверия между нами.

— У тебя есть сын! Это Роберт.

Произношу быстро и резко поворачиваюсь обратно к Генриху. Я должна видеть малейшие

изменения эмоций на его лице.

— 0, так об этом речь, — он как будто не удивлен, об этом я знаю.

— З-знаешь? — заикаясь, выгибаю бровь. — Но как? Когда?

В голове тут же начинают выстаиваться новые версии, и по одной из них, о нас с мальчиком

вспомнили только, кота поджало время. Гнев моментально поднимается внутри меня.

— Т-ши, — Генрих кладет руки на мои плечи, — я узнал не шесть лет назад и не пять, и даже не

четыре, и не три. Все произошло непосредственно перед визитом к тебе.

Перед ваши днями рождения, куда я нагло заявился со своей свитой.

— Ч-честно? — спрашиваю жалобно.

Если откровенно, чувствую себя ужасно жалко в данный момент. Но ничего не могу с собой

поделать. Не только Генрих с утра непривычно импульсивен, я вся тоже сплошь состою из одних

эмоций, которые управляют разумом.

— Более чем, — кивает Генрих. — Я не говорил, хотел, чтобы сама призналась. У меня были

неверные представления о тебе, твоих целях и вашей жизни. Да и по началу была мысль забрать

мальчика.

Отшатываюсь от него в ужасе, ощущая себя мухой, угодившей в липкую паутину.

Слишком поздно осознала опасность, уже не выбраться. Любые мои барахтанья приводят к еще

большему плену, чем притягивают неминуемую кончину.

— Адель, посмотри на меня, — произносит Генрих властно. Помимо воли поднимаю глаза. — Я

лишь пытаюсь быть откровенным. Мысль забрать ребенка прошла в первый же день. Я не

почувствовал в тебе и доли того коварства, которое мне описывали. Интуитивно понял, что ты не

собиралась свергать меня с трона. Эта идея показалась мне ужасно глупой, и непонятно, как я в

нее вообще поверил.

— Что? Да нужен мне твой трон, — произношу обиженно. — Меня устраивала жизнь в своей

глуши.

— Положим, на данный момент у тебя нет выбора, магия нас соединила. И мой трон — твой трон, равнозначно как и твоя глушь — моя глушь, — произносит Генрих будничным тоном. — Но я

понял тебя.

— И кто решил, что я столь коварна? И почему молчал так долго? Роберту пять стукнуло, пока ты

явился за сыном, — в моих словах сквозит обида, но я не могу ее убрать.

- Не Велен и не Дмитрий, если ты подумала на них. Был еще один маг. Кстати, — на Генриха как