Истина в деталях - Р. С. Болдт

— Раз вы здесь с Нико, полагаю, в курсе того, каким бизнесом он занимается. — Когда он смотрит на меня, я коротко киваю.

Он отворачивается и смотрит на бухту.

— Тогда я ввязался в это дело глубже, чем следовало. Но как только ты окунаешься в это, — его рот сжимается от отвращения, — это как зыбучий песок. Тебя засасывает, и выхода нет. Однако Нико все изменил. С тех пор, как он возглавил бизнес, все стало не таким… безнадежным.

Мэнни поворачивается ко мне лицом.

— Нико — хороший человек. Умный. Умнее, чем кажется. — Его губы трогает улыбка. — Он очень напоминает мне молодого меня, особенно когда смотрит на тебя. У него сердце отражается в глазах, когда они находят тебя.

Кажется, что вся кровь покидает мое лицо, и у меня кружится голова. Не может же он намекать на то, что Нико любит меня? Надежда расцветает во мне, а логика одновременно борется с ней, и я понимаю, что не могу допустить, чтобы мысль о том, что он любит меня — как бы маловероятно это ни было — укоренилась. Она способна затмить все, подобно плющу, который разрастается беспрепятственно, скрывая все на своем пути.

— О, я не думаю… — я запинаюсь, не находя слов.

Он поднимает руку с понимающей улыбкой.

— Я не хотел причинить тебе неудобства. — Грусть проступает в его чертах. — Я просто знаю, что если бы мне пришлось проходить через это заново, я бы поступил совсем по-другому. — Переключая внимание на дом, на сдерживаемый шум голосов и стук тарелок с закусками, он испускает вздох, настолько полный тоскливой меланхолии, что у меня болезненно сжимаются легкие. — Я бы изменил тот путь, которым шел тогда.

Я не знаю, что заставляет меня сказать это, но я говорю.

— Никогда не поздно изменить свой путь. Чтобы исправить прошлые ошибки.

Когда его глаза находят мои, от него исходит раскаяние. На его губах появляется едва заметный след улыбки, и он тихо отвечает.

— Надеюсь, ты права.

Пятидесятая глава

Нико

— Ты в порядке, профессор? — я бросаю обеспокоенный взгляд на Оливию, когда мы проходим через холл.

По дороге домой она молчалива. Грустная тишина, а не такая, что я собираюсь сдать тебя копам. Это служит дополнительным доказательством того, что я сошел с ума от этой женщины, потому что меня больше волнует, что она грустит. Если это не пиздец, то я не знаю, что это.

— Я в порядке, — быстро говорит она, и на ее губах появляется улыбка.

Я останавливаюсь, слегка разжимая наши переплетенные пальцы, и прижимаюсь к ее щеке.

— Я не Казанова, но знаю, что, когда женщина говорит, что у нее все хорошо, это совсем не так.

Она изучает мое лицо, прежде чем застает меня врасплох и прижимается губами к моим.

— Я просто кое-что обдумывала.

— Хочешь поговорить об этом?

Она смотрит в оба конца коридора, замечая моих людей, стоящих на страже. Я забочусь о том, чтобы у нас была необходимая защита, тем более что я не могу позволить, чтобы с Оливией что-то случилось. Не в том случае, когда все вот-вот может рухнуть.

В ее тоне звучит нерешительность.

— Мне еще нужно взять одежду для завтрашнего похода на работу. Тогда, может быть, мы поговорим об этом в постели?

Я убираю руку с ее лица и провожу ею по затылку, сжимая внезапно напрягшиеся мышцы шеи. Ее взгляд в мгновение ока меняется с мягкого на настороженный.

— Нико… — она наклоняет голову в сторону. — Что случилось?

Да, на этой неделе Оливия живет в моей комнате, но каждый день приносит свою рабочую одежду. Я беру на себя инициативу и прошу одного из моих парней перенести всю ее одежду и обувь в мой гардероб.

Поэтому скйчас я морщусь.

— Слушай, я немного увлекся, потому что мне нравится, когда ты со мной каждую ночь и каждое утро. Поэтому я… попросил перенести твои вещи в мою комнату. — Я нервно прочищаю горло — черт, — и поправляю себя. — В нашу комнату.

Она молчит так долго, что у меня на лбу выступает пот. Черт возьми. Я надеялся, что она не будет против. На этой неделе она выглядела счастливой, втянувшись в рутину жизни со мной. Только одно бросалось в глаза, Рэйф сказал мне, что в понедельник к ней в кабинет заглянул маленький засранец, помощник преподавателя, чтобы пригласить ее на свидание.

Я не могу винить его за интерес к моей женщине. Оливия чертовски совершенна. Но на всякий случай я записал его имя и адрес. Она никогда не упоминала о таком взаимодействии, но, если это произойдет, а он все еще будет крутиться поблизости, я без колебаний выслежу его и вправлю мозги.

Эта женщина чертовски упряма, но она также достаточно умна, чтобы знать, когда просить меня о помощи, если она ей нужна. Судя по ее молчанию, мне не о чем беспокоиться.

Пока что.

Темные ресницы взлетают, и лицо Оливии преображается, как будто кто-то светит на нее прожектором.

— Наша комната, да? — голос у нее тихий, с нотками уязвимости.

Я наклоняю голову и прижимаюсь лбом к ее лбу, нуждаясь в этой связи.

— Да. Ты не против? — я закрываю глаза, как будто это защитит меня от ее возможного отказа.

Черт возьми, я веду себя так, будто не сталкивался с опасными ублюдками, которые готовы прострелить голову собственным матерям, если это послужит их цели. Мне потребовалось много работы, жертв и пролитой крови, чтобы попасть сюда, на вершину, и я никогда не был на грани, как сейчас, сталкиваясь со страхом, что женщина отвергнет меня.

Я в полной жопе.

Когда она шепчет.

— Я не против, — напряжение в моем теле ослабевает. Я моргаю, открывая глаза, и откидываюсь назад, чтобы посмотреть на нее.

— Да?

Ее улыбка так чертовски мила. А великолепные глаза сияют тем, что, я надеюсь, является хотя бы малой частью того, что я чувствую к ней.

Я киваю, пытаясь придать своим чертам строгое выражение, но безуспешно. Ни за что на свете я не смогу стереть ухмылку со своего лица.

— Хорошо. Это действительно хорошо.

Она смеется и берет меня за руку.

— Тогда идемте, мистер Альканзар. Время уходит.

Я даже не задумываюсь, а просто подхватываю ее на руки, как в медовый месяц, и мчусь по коридору в спальню.

— Нико. — Она смеется, обнимая меня за