Истина в деталях - Р. С. Болдт

— Я ничего не жду, если ты об этом думаешь. — Его глубокий, хрипловатый голос возвращает мое внимание к его лицу.

Его выдержка поражает меня, и я поворачиваюсь на бок, чтобы встретиться с ним взглядом. Замечаю, как его глаза переходят на мою грудь, которая смещается от движения, прежде чем встретиться с моим взглядом.

— А если бы ты чего-то ждал? — я тихо спрашиваю. — Чего бы ты хотел от меня?

Выражение его лица меняется, превращаясь в нечто нечитаемое, в то время как в его словах звучит желание и скрытая нежность. — Все, что ты хочешь дать.

Поток предвкушения и желания проносится сквозь меня, и я наклоняюсь ближе, чтобы поцеловать его. Хотя я хотела, чтобы поцелуй был коротким и сладким, ощущение его губ и мой вкус на его губах заставляют похоть зажечь мои вены, как будто я не кончила на его язык всего несколько мгновений назад.

Когда я прерываю поцелуй, мы оба тяжело дышим. Он проводит ладонью по моему боку, словно не желая разрывать контакт. Соприкоснувшись со мной лбом, он хрипло шепчет.

— То, что ты позволила мне это сделать, было прекрасно и чертовски сексуально. — Из глубины его груди вырывается стон. — Черт возьми, детка. От одной мысли о том, как ты объезжала мое лицо, я… — рука, ласкающая меня, исчезает, и я смотрю, как он сжимает в руке свой тяжелый член.

Нежно касаясь его груди, я переворачиваю его на спину и сажусь на него. Его тяжелый взгляд встречается с моим.

— Да, тебе нравится быть главной, не так ли?

Он оглядывает мое тело горящими глазами. Его голос опускается еще ниже, и хрипота пробегает по моей коже.

— Я не смогу долго продержаться. Когда ты скакала на моем лице… — его хватка на моих бедрах ослабевает, пока он говорит. — Я чуть не потерял рассудок.

Я откидываюсь назад, опираясь на его бедра, и тянусь между нами, чтобы взять его член в руку. Он толстый, тяжелый, и когда я большим пальцем разглаживаю бусинку жидкости на кончике, он издает низкий, мучительный стон. Я медленно поглаживаю его горячую длину, а затем сжимаю головку, и он раздувает ноздри.

От вожделения мой голос становится хриплым.

— Нам нужен презерватив.

Он приподнимается, проводит ладонью по моему затылку, и наши рты сталкиваются в жадном поцелуе. Его язык проникает внутрь, переплетаясь с моим, и я едва успеваю заметить движение его тела и шум открываемого ящика. Когда он прерывает поцелуй и разрывает презерватив, я откидываюсь назад и смотрю, как он раскатывает его на себе.

Приподнявшись на колени, я обхватываю его и провожу раскрасневшейся головкой по своей щели, собирая влагу. Его дрожь от моих действий заставляет меня возбудиться еще больше.

Я ввожу его в себя дюйм за дюймом, глаза Нико закрыты, мышцы напряжены, вены выделяются на шее, когда наши тела сливаются воедино.

Когда я опускаюсь на него до конца, меня пробирает дрожь от того, насколько он глубоко и как хорошо чувствуется внутри меня. Позволяя мне привыкнуть к нему, Нико проводит кончиками пальцев по моему телу и сжимает в ладонях мою тяжелую грудь. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, покачивая бедрами, и наши совместные стоны раздаются в тишине комнаты.

Нико переводит взгляд с моей груди на место нашего соединения, а затем поднимает глаза и встречается с моим взглядом. У меня сжимается горло от волнения, когда я вижу выражение его лица. Как будто это — мы — то, чем он будет дорожить. Это побуждает меня потянуться к его рукам и отвести их от моей груди. Вместо этого я переплетаю наши пальцы и наклоняюсь к нему, прижимая наши руки к матрасу.

Соединяя наши рты, я, как мародер, полностью поглощаю его поцелуем. Его мышцы напрягаются, и он отвечает мне неистовым желанием. Мои бедра раскачиваются на нем, совершая резкие движения. Каждый раз, когда я двигаюсь, основание его члена трется о клитор, заставляя меня еще больше сочиться влагой и покрывать его своим возбуждением.

Переполненная нахлынувшими эмоциями и желанием, я зарываюсь лицом в его шею.

— Нико. — Мой голос слабый, хрупкий, и, Боже, если он ощущается так хорошо и идеально, как будто мы две части, которые безупречно соединяются друг с другом, как я смогу выжить без этого? Без него?

Его голос неровный, как будто он вырывается из горла, покрытого самой грубой наждачной бумагой.

— Оливия. — То, как он произносит мое имя в этот момент, не похоже ни на что другое. Наполненное множеством эмоций — голодом, нуждой, привязанностью и следами тоски, — я понимаю, что это нечто большее. Не просто вид близости, которого я никогда не испытывала. Это такой секс, который оставляет сердце человека в руинах.

Несмотря на то, что он не выражает свои чувства ко мне, я знаю, что он должен что-то чувствовать. Может быть и не любовь, но, в конце концов, это не имеет значения. В глубине души мы оба знаем, что это не может продолжаться долго. Мы идем двумя совершенно разными путями.

Наверное, в этом и заключается вся прелесть влюбленности. Сердце само выбирает кого любить, независимо от того, что говорит по этому поводу разум.

Глаза горят от непролитых слез, и я зажмуриваюсь. Давая своим губам волю, я прохожусь поцелуями вниз по его шее, а затем поднимаюсь обратно и захватываю зубами мочку его уха. Когда я осторожно оттягиваю ее, прежде чем провести по ней языком, по его телу пробегает дрожь.

— Малыш… Я долго не выдержу… — он прерывается, когда я качаюсь на нем, и отрывает свои руки от моих. — Я должен прикоснуться к тебе.

Одной рукой он сжимает мои волосы в кулак, заставляя меня поднять голову, и когда мои глаза встречаются с его, мое сердце делает маленькое сальто. Желание в его взгляде такое острое, что каждая клетка в моем теле напрягается в поисках освобождения. Другой рукой он обхватывает изгиб моей попки, пальцы сжимаются вокруг нее в почти отчаянной хватке, побуждая меня двигаться.

Но я знаю, что мне нужно сделать. Что я хочу сделать.

Кладу ладони на его твердую грудь и осторожно отстраняюсь от него. Он смотрит на меня, но молчит. Я ложусь обратно на кровать и тяну его за собой. Его взгляд — изучающий, неуверенный и одновременно настороженный, он боится меня спугнуть.

Он перекатывается на бок, приподнимается, чтобы опереться на руку, и