Отпуск по уходу - Наталья Нестерова

Семен Алексеевич ждал его около машины и действительно выглядел растерянным и смущенным. Плевал Андрей на его смущение! Когда Петьку к нему приволок, не стеснялся! Поздно пить боржоми!

Но когда сели в автомобиль и Семен Алексеевич заговорил, от злости Андрея не осталось и следа.

— Такое дело, Андрюха! Я с Машей… того…

— С какой Машей? Чего того?

— С Марией Ивановной… значит… Ну, ты меня как мужчина мужчину понимаешь?

— Минуточку! Хотите сказать, — выпучил глаза Андрей, — что вы нашу няню… соблазнили?

— Ага! Но по обоюдному ее желанию!

— Вот это номер!

Андрей напрочь забыл, что Марина его предупреждала: между дедушкой и Мариванной шуры-муры. (Нужно иметь запасную голову для хранения всяких женских глупостей.)

— Мне шестьдесят первый год, — оправдывался Семен Алексеевич, — но по мужской части не засох… жена в последние годы болела. Я ей при жизни не изменял! А тут не устоял… И еще, я у нее, у Маши, такая симфония ля-мажор, первым был… в смысле мужчина… Представляешь?

— Да, Семен Алексеевич! — Андрей изо всех сил, старался не улыбаться, потому что дедушке было не до шуток. — Натворили вы дел! Распечатали девственницу преклонных годов.

— Кто же мог подумать, что она вековуха, до пенсии ни с одним! А ведь внешне, согласись, не уродка, а даже наоборот. Что мне делать-то, Андрюха?

— Как что? — притворно грозно нахмурился Андрей и завел мотор. — Обесчестили девушку, обязаны жениться.

— Не против! Но что люди скажут? Только жену похоронил и другую в дом привел?

— В вашем положении на людей оглядываться — значит трусить и отказывать себе в удовольствии. На чужой рот пуговиц не нашьешь. Да и лучше жить в зависти, чем в жалости. Марина, я — тоже люди, не чужие вам, подчеркну. Так вот, мы вам искренне желаем счастья!

— Благословляете?

— Благословляем!

«Идем на рекорд по числу помолвок, — подумал Андрей. — Кто у нас еще неженат? Выходи свататься!»

— От сердца отлегло, — шумно выдохнул Семен Алексеевич. — Спасибо, сынок, что правильно понял.

«Сынок» заставил Андрея поперхнуться. Справившись с нервным кашлем, Андрей спросил:

— Что задумала Лена? Скажите мне прямо!

— Ничего не задумала, хвостом махнула и улетела в тот же день.

— В тот же? — возмущенно переспросил Андрей.

— Прости! Не мог я сказать! У Маши такое событие, она переживала, ко мне ехать не хотела, там соседи…

— Семен Алексеевич, из-за ваших амурных дел я, как нищий пэтэушник, стираю каждый день под краном исподнее и носки! Могли бы мне намекнуть, что за сменой белья можно приезжать! А квартиру по широте душевной я бы предоставил. Кстати, сколько еще суток вам требуется для закрепления успеха?

— Так и нисколько! Победа окончательная, — заулыбался Семен Алексеевич, — и обжалованию не подлежит.

— Отлично, мы возвращаемся. У тещи, конечно, хорошо, но дома лучше.

— Теща у тебя мировая.

— Не пожалуюсь. Вчера с удивлением узнал, что пауки — это не насекомые.

— А кто?

— Пауки — это пауки, отдельный класс. У насекомых туловище состоит из трех частей, а у пауков из двух — срослось в процессе эволюции, голова и задница в едином варианте. Так же у насекомых три пары ног, а у пауков — четыре пары.

— Дурят нас ученые, не находишь? Вот в футболе аналогично. Накупили в «Спартак» заграничных пауков, а они как были насекомыми, так и остались.

Андрей заговорил о пауках (и разговор плавно перешел на футбол), чтобы отвлечь Семена Алексеевича, взволнованного признанием. Но вообще со знанием биологии у Андрея был полный швах. А теща у него профессиональный биолог!

— Когда в школе проходили пауков и насекомых, я болел, — оправдывался вчера Андрей.

— Земноводных и млекопитающих тоже проболел? — вредничала Марина.

«Ты у меня получишь!» — посылал ей Андрей грозный взгляд и был вынужден признаться Анне Дмитриевне, что в биологии он — пень пнем и дуб дубом. Дуб — это из ботаники? Не надо ботаники, я и в ней не силен. Пойду-ка носки стирать…

Андрей позвонил Марине и велел собирать Петьку, они возвращаются на старые квартиры.

* * *

Марина сразу, по хитрому блеску глаз Андрея, поняла: что-то произошло. Последние дни в его глазах была озабоченность и напряжение, а теперь плясали веселые чертики.

— Что случилось? Говори! — потребовала Марина, улучив момент.

— Новость сногсшибательная! — расхохотался наконец Андрей. — Семен Алексеевич Марию Ивановну совратил! Они переспали! То есть уже три дня кувыркаются старички на моем собственном диване!

— Откуда ты знаешь?

— Дедушка сам признался.

— Я тебе говорила, говорила? Не верил! Подставляй лоб! — Марина отпустила Андрею щелбан. — Зачем тебе Семен Алексеевич признался? Мужская склонность хвастаться своими победами?

— Ничего подобного! Разве мы хвастаемся? Так, иногда вырвется… С нашими старичками особая ситуация. Во-первых, Мариванна была монашески девственна. Во-вторых, Семен Алексеевич только жену похоронил, а посему пребывал в жестоких нравственных терзаниях. Требовался совет авторитетного человека.

— Это кого?

— Меня, естественно!

— И что ты посоветовал?

— Догадайся с трех раз.

— Андрей! Мариванна заслуживает простого человеческого счастья! И Семен Алексеевич тоже!

— Не петушись. Я посоветовал Семену Алексеевичу жениться на нашей няне. Все породнимся до бесконечности. Крестный отец Петьки, он же дедушка, женится на крестной матери. Кажется, религия это запрещает?

— При чем здесь религия! Кто у нас верующий?

— Никто, и все по потребности.

* * *

Мария Ивановна сгорела бы от стыда, узнай, что» подробности ее интимной жизни обсуждаются, вызывают улыбки и беззлобную иронию. Да и в изложении Семена Алексеевича все выглядело примитивно и по-мужски просто. А на самом деле — почти романтично и проникновенно.

Они сидели на диване, Марию Ивановну била мелкая дрожь, терзали фантастические страхи, рисовались страшные картины… Сейчас снова в квартиру ворвется милиция, но уже не два парня, а целый отряд в черных масках, с автоматами — как в кино…

Семен Алексеевич держал ее руки, успокаивал… Как всегда, его прикосновения вызвали волнение… Одна дрожь накладывалась на другую, и Марию Ивановну уже колотило вовсю. Ей было сладко, а разбушевавшееся воображение предсказывало кошмары: бойцы с автоматами скрутят им руки за спиной и велят назвать адрес Марины, где скрывают Петечку…