Ретроградная Венера - Сара Джио

– Готова поспорить, ты обожаешь шоколад.

Малышка долго смотрит на пончик, затем робко тычет в шоколадную глазурь пальчик и облизывает его. Уголки ее рта моментально ползут вверх и складываются в улыбку. Через пять минут я уже ощущаю действие кофеина, Сабрина вся в шоколаде, зато хоть немного поела. А фраппучино? Полный восторг! Она пьет не отрываясь. Я не обращаю внимания на сердитые взгляды мамаш из-за соседнего столика – ну просто Фраппучиновое Гестапо. Ладно вам, что плохого, если я решила немного порадовать ребенка?

Кое-как вытираю Сабрине ладошки и лицо, но пара следов от шоколада все же остаются. Жаль, у меня с собой нет влажных салфеток. Стоп! А подгузники? Я в роли родителя новичок, вот и не взяла с собой запасные детские принадлежности. Смотрю на телефон и начинаю волноваться еще больше: урок музыки начнется через десять минут.

В глубине души мне отчаянно хочется забить на это дурацкое мероприятие, увезти дочь – мою дочь! – на пляж и смотреть, как она играет на песке. Может, даже помочить ей ножки в океане, короче говоря, сделать по-своему. Однако у Сабрины есть расписание, и я не стану от него отступать.

Пока я сражаюсь с ремнями автокресла, она проводит липкой ладошкой по моей щеке.

– Вот спасибо! – хохочу я.

Когда Сабрина наконец пристегнута, я ввожу адрес в навигатор, но перед тем, как завести мотор, решаю проверить, как дела у Маркуса. Сегодня утром что-то не задалось – по крайней мере, я так почувствовала. Нахожу в контактах его номер и звоню. После двух гудков включается голосовая почта, а через несколько секунд приходит стандартное текстовое сообщение: «Прошу прощения, я сейчас не могу говорить».

Снова звоню, и в этот раз он берет трубку.

– Лена?

– Привет! – здороваюсь я, глядя на Сабрину в зеркало заднего вида.

– Все в порядке?

– Да, – отвечаю я, поворачивая налево. – Просто звоню узнать, как твои дела. Мы сейчас едем на урок музыки, а потом на обед… к соседу.

– Круто, – рассеянно отвечает он.

– То есть… – Я прикусываю губу. – Тебя не волнует, что я буду обедать… с ним?

В трубке раздаются шорохи, приглушенные голоса.

– Ты о чем? Почему меня это должно волновать? Лена, послушай, у меня сейчас важное совещание. Поцелуй от меня Сабрину, хорошо?

– Хорошо, – грустно говорю я.

Мы уже опаздываем на пять минут, когда я с Сабриной на руках нахожу музыкальный класс на третьем этаже досугового центра, переделанного из старого школьного здания. Я застываю в дверях, глядя на родителей, сидящих со скрещенными ногами на полу вокруг детей. Все мамы, кроме красавчика соседа, который приветственно машет мне рукой. В центре круга пожилая женщина с седыми волосами по пояс и в тунике с этническим рисунком ударяет в барабан и запевает песню, ожидая, что ученики, точнее малыши, подхватят мелодию. Правда, они и говорить-то еще не умеют, не то что петь. Очевидно, за детей придется отдуваться родителям.

Я хочу сбежать – выбраться отсюда немедленно, – но красавчик сосед только что подвинулся, освободив мне место в кругу. Ничего не поделаешь.

– Ладно, Сабрина, – шепчу я, когда мы с соседом встречаемся глазами. – Что бы ни случилось, будем профессионалами.

Ее хихиканье снимает напряжение момента, особенно когда мы усаживаемся и сидящая рядом мама вручает мне маракас.

– Добро пожаловать, Сабрина! – нараспев произносит преподавательница. – Добро пожаловать, Лена! Как дела?

Я непонимающе на нее смотрю, а Сабрина зарывается в мой свитер. Очевидно, малышке, так же как и мне, не нравится быть в центре внимания. Все на нас пялятся, и у меня подскакивает пульс. Я должна что-то сказать? Пропеть? К счастью, красавчик сосед тихонько толкает меня по ноге и шепотом подсказывает: «Все отлично, мисс Марианна. Очень рады видеть вас».

– Точно, – краснея, киваю я. – Простите. Я не выспалась.

– Не волнуйтесь, дорогая, мы начнем сначала, – с теплой улыбкой говорит Марианна.

Она снова ударяет в барабан и повторяет приветствие:

– Добро пожаловать, Сабрина! Добро пожаловать, Лена! Как дела?

В этот раз я без запинки пою в ответ:

– Все отлично, мисс Марианна. Очень рады видеть вас.

– Скорей начнем играть! – поет хор родителей.

А следом преподавательница Марианна:

– Скорей начнем играть!

Красавчик сосед следующий, и Марианна повторяет приветствие:

– Добро пожаловать, Шарлотта! Добро пожаловать, Адам! Как дела?

Он поет в ответ и, подмигнув мне, передает маракас своей соседке слева. Во время следующего музыкального приветствия Сабрина выползает в центр круга, осторожно берет погремушку и, позвенев ею, засовывает в рот.

– Она ужасно любит тащить все в рот, – неодобрительно качая головой, шепчет сидящая рядом со мной мамаша. – Это я так, просто заметила. А вы не боитесь… ну, глистов? – с брезгливой гримасой спрашивает она.

Супер. МамНадзор снова в действии!

Меня так и подмывает грубо ей ответить, защитить дочь, которая познает мир через рот… Красавчик Адам вновь приходит мне на помощь.

– В этом нет ничего странного, Вивьен! Шарлотта такая же. Кстати, судя по последним исследованиям, ранняя оральная фиксация в детстве связана с высоким коэффициентом интеллекта.

– Да? – Она смотрит на него с удивлением и немного пристыженно. – Я не знала… Я…

Мисс Марианна раздает пестрые шелковые платки.

– Внимание, теперь круг любви! – громко объявляет она. Из динамиков льются звуки многоствольной флейты и хорового пения. – Встаем на ноги, танцуем вокруг деток и крутим платочки. Больше свободы, больше раскрепощения, больше любви!

Мы с Адамом нервно переглядываемся, видя, как мамы кружатся и трясут платками над десятком детей, большинство из которых не обращают на них внимания, а двое или трое смотрят с явным неодобрением.

– Мы еще и деньги за это платим? – шепотом жалуюсь я, вяло помахивая платком из стороны в сторону.

– А кому легко? – еле сдерживая смех, шепчет в ответ Адам.

Я прыскаю со смеху, и Адам тоже, но, когда одна из мамаш кидает на нас грозный взгляд, мы берем себя в руки. Очевидно, мы недостаточно свободны и раскрепощены.

Я оглядываюсь на Сабрину. Ой-ой. У нее на задней стороне штанишек, над правой ножкой, проступило темное пятно. Надеюсь, это шоколад. Увы, обоняние подсказывает иной вариант. О нет! Она… обкакалась? Из-за шоколадного пончика? Или из-за фраппучино? Наверное, из-за обоих. И о чем я только думала!

Я поворачиваюсь к Адаму, своему единственному другу в этой комнате.

– Мне очень неловко, но… у Сабрины случилась… авария, а я забыла ее сумку дома.

– Дать тебе салфетки? И подгузник? – невозмутимо спрашивает он.

Я киваю, поражаясь тому, с какой легкостью с языка Адама слетают слова «подгузник» и «салфетки». Он расстегивает лежащую рядом сумку