Опасная девочка миллиардера - Инна Стужева

Но это потом, сейчас же у нас так много дел.

— Ты узнал все, что хотел? — спрашиваю у Давида.

Бергман все еще наблюдает за дочкой и о чем-то думает. Словно тоже представляет себе какую-то, известную только одному ему, картину.

Собираюсь повторить вопрос, но Давид уже отвлекается от раздумий и переводит взгляд на меня.

— Если верить Белову, — произносит медленно, — тебя пытались сбить вскоре после того, как он передал мне информацию о тебе. Все как ты рассказала. Кроме меня в курсе этого отчета была только Илона. Но я не могу допустить мысль, что она как-то причастна к тому наезду, потому что не понимаю, зачем ей это нужно. Я знаю ее много лет и….у нее совершенно нет мотива. Не говоря уже о недавнем происшествии.

Сажаю Веру на подоконник, потому что руки начали уставать. Достаю из Вериной сумки, которую всегда беру с собой, когда иду куда-то с дочкой, ее любимую куклу.

Веруня хватает игрушку и дает нам возможность немного поговорить.

Жму плечами.

— Не знаю, тебе виднее. Я видела ее только раз и мне сложно сказать, могла она это организовать или нет.

— Я это выясню. Конечно, спустя столько времени, это будет сложнее сделать, чем по горячим следам, но я все же попробую. И поговорю с ней сегодня.

— Хорошо.

— А что касается того, что Белов скрыл от меня…почему он это сделал… Женя, сейчас, конечно, не время и не место, но…он тебе нравится?

— Он мой друг. Помогал мне все это время, и мы общались. Как друзья.

— Это я знаю, но спрашиваю сейчас не об этом.

Но тут же отступает.

— Ладно, вернемся к этому вопросу позже.

— Я могу ответить сейчас. Он нравился мне все это время как друг, но не более того. Не в личном плане. И мы…всегда держали дистанцию. Но как друзья общались хорошо, и Верочка к нему прекрасно относится. Я расстроилась из-за того, что он скрыл обо всем, что связано с тобой. Но этот наезд не позволяет мне на него обижаться, потому что я сильно переживаю за его здоровье.

Бергман молчит.

— Теперь, если ты не против, мы с Верой зайдем к нему в палату и немного с ним поговорим.

— Хорошо, я подожду вас здесь.

— Ладно.

Снимаю дочку с подоконника, беру за руку, и мы с ней направляемся в Лешину палату. Медсестра заходит вместе с нами и принимается убирать капельницу.

Леша лежит на кровати мрачнее тучи и никак не реагирует на манипуляции девушки. Единственное, что может улучшить его настроение, это улыбка дочки.

— Леса спа, — провозглашает она, имея в виду, что он прилег отдохнуть.

Я усаживаюсь на стул, сажаю дочку к себе на колени и жду, пока медсестра выйдет из палаты.

— Ну что, Леш, как самочувствие? — спрашиваю, как только дверь за медсестрой захлопывается, — ты мне так и не ответил.

— Не видишь сама, — буркает он, но при взгляде на Веру смягчается.

— Я очень хочу, чтобы ты побыстрее поправился. Так перепугалась, ты даже не представляешь!

— Ага. И сразу побежала к нему!

Леша переводит взгляд на меня и его голос полон осуждения.

— Спелась с ним.

— В конце концов, он Верочкин папа, — говорю осторожно.

— Папа, — тут же повторяет за мной Веруня, не зная еще, что означает это слово.

Леша морщится.

— Значит, он уже знает?

— Да, знает. Я…сказала ему вчера. Уверена, что поступила правильно.

— После того, как я объяснил тебе, что он из себя представляет!

— Леш, мне кажется, ты ошибаешься насчет Давида.

— Так и знал! Так и знал, что он запудрит тебе мозги!

— Леш, Веру украли вчера и…что мне оставалось делать? Только благодаря ему и его помощи мне удалось так быстро найти дочку и вернуть себе.

— Как украли?

Леша пытается подняться, но тут же снова откидывается на подушки.

— Женя, что ты такое говоришь?

— А Ангелина тебе разве не рассказала?

— Нет.

— Как она сломала руку и попала в больницу?

— Сказала, что неудачно упала.

Ясно, не хочет выглядеть в Лешиных глазах дурой и предательницей.

— Леш, в общем, Веру украли и требовали с нас выкуп. Точнее пытались, но у них ничего не вышло. С Юлькиной подачи, хоть в итоге она оказалась и ни при чем.

Быстро передаю подробности, исключая из повествования роль Ангелины в той части, где она рассчитывала на кольцо от поклонника. Не знаю, почему. Возможно мне становится жаль ее и хочется, чтобы Леша не думал про нее совсем плохо. Если понадобится, пусть сама рассказывает или Леша узнает подробности от кого-то другого, но не от меня.

Я завершаю рассказ и в палате воцаряется тишина.

— Жень, я не знал, что так может быть. Господи. Пока я валялся без сознания, ты пережила такое…такое, что и в страшном сне не приснится.

Лешино лицо делается таким несчастным, что на него трудно смотреть.

— Да, это так, словно страшный сон. Но Давид помог. Сделал все, чтобы найти Верочку. Поэтому, сам понимаешь, он не может быть таким плохим, как мы про него думали. А вот его помощница….

Я рассказываю Леше подслушанный мной разговор между Давидом и Илоной.

— Черт, если бы мне можно было выйти отсюда, — стонет Леша, — я бы не отходил от вас. От тебя и от Верочки.

— Нет уж, ты лежи. Уверена, Давид со всем разберется и не даст нас в обиду.

— Давид разберется, — повторяет он за мной с горечью.

Любое упоминание о Бергмане так негативно отражается на Леше, что я прикусываю язык.

— Точнее, не он сам, а его люди, — добавляю поспешно.

— Что, ты уже спишь с ним или только планируешь?

Господи, они с Юлькой, похоже, сговорились.

Но если Юльке я без колебаний ответила «нет», сейчас я не могу не признаться самой себе, что то и дело думаю о близости с Давидом. Вчера, когда сидели на диване и он так нежно прикасался ко мне, точно думала.

Мне хотелось, чтобы он притянул к себе и целовал. А потом, чтобы мы с ним оказались в одной постели и чтобы все продолжилось. А там уж будь, что будет.

Понимаю, что упустила момент, когда могла бы заявить, что Леша несет чушь, хоть врать приятелю и не привыкла. Но и знать правду ему совершенно ни к чему. Тем более сейчас, когда он в таком состоянии.

— Леш, вообще-то вопрос некорректный. И я не буду обсуждать его ни с тобой, ни с кем бы то ни было, — нахожусь с ответом.

Леша понимает мои слова как ему хочется.