Одно небо над нами - Марта Заозерная

Глава 40

Елена

Как же всё не вовремя! Не то чтоб я завтра предпочла машину свою уничтожить. Нет, но всё лучше, чем сегодня. Вылетаю из такси, визуально это размеренным шагом выглядит. Вспоминаю себя лет двенадцать назад: я бы уже бежала, сверкая пятками. Потом бы каблуком или носком сапога зацепилась о ступеньку, там бы и рухнула. Почему я так думаю? Случались прецеденты.

Плюсы в сдерживании себя заключаются не только в целых коленках. Неустанная работа над собой в течении многих лет дала много плодов. Основные из них: внутренняя гармония и спокойствие. Пребывание в зоне комфорта – это приятно. Не так много вещей могут вывести меня из себя, во всяком случае, зрительно.

Даже сегодня я много раз я услышала: «Какая Вы молодец – не растерялись». Разные вариации, смысл один. А я растерялась. Дико. Испугалась не меньше. Возможно, руки и не дрожат. Блин! Но сердечная вибрация по телу прокатывается даже сейчас. Хочу на ручки и поплакать. Тем более есть у кого, впервые за много лет.

Если бы знала, что машину вскоре придется менять, купила бы квартиру дешевле. Хотя бы миллионов на пять. Эх. Для полноты картины «Страдания женщин» осталось о ковриках своих эксклюзивных пожалеть. Хотя они целы, но не в квартиру же их, право, тащить.

Захожу в зал ресторана и свою компанию нахожу взглядом мгновенно. Предполагалось, что нас известят о чем-то хорошем. Не сложно догадаться, что именно мы можем услышать. Тот случай, когда пятьдесят на пятьдесят. Ещё могут сказать, что пожениться решили. Но тут проблема в Агате, Стёпа, как по мне, так готов.

Мой цыплёнок сидит с настолько видом печальным. Хоть плачь. Остальные бледные и полуживые. Ох уж эти современные средства массовой информации. Горячий контент, и нет дела до того, какой эффект он может произвести.

– Всем добрый вечер, – обращаюсь ко всем, обводя их взглядом по-быстрому. – Агата, детка, ты сейчас будешь телятину с гранатом, – наклоняюсь над дочкой и целую в мокрую щеку. Мой маленький водопад. С детства: «Мама, можно я немного поплачу. Мне надо». Вот и сейчас, посмотрела – поплакала. – Прошу прощения за ожидания. Торопилась к вам очень и всё равно задержалась.

Щеки Агаты тут же алеют.

– Ты где была? На чем ты приехала? Не на мерсе ведь.

– На нём самом, – смотрю ей в глаза, там паники много и надежды чуток. – Такси, Агат, вызываешь бизнес, и с высокой долей вероятности приезжают они. Всё хорошо, видишь, я целая, – улыбаюсь, и она выдыхает.

– Извините. Мы ненадолго, – произносит на моей головой Лёша.

Я понять не могу, что происходит, вот меня уже тащат куда-то. Честное слово, даже пискнуть не успеваю.

– Ты что творишь! – Негромко произношу, наблюдая лишь его напряженную спину. – Она сейчас ещё больше испугается. Нервничать нельзя Гате.

– Стёпа решит.

Два слова я получаю в ответ.

Лёша распахивает двери в уборные, тянет меня за собой, затем дверь закрывает, слышу щелчок. Пульс учащается, и в ушах море шумит. Следом меня от пола отрывают и на столешницу плюхают. Я его таким вижу впервые. Агрессивно собранный. Как со стороны наблюдаю за тем, как он пуговицы на моей блузке расстегивает. Момент, конечно, наилучший. Но я отчего-то молчу и какие-то секундочки даже не дышу.

Матерится и выдыхает. Опирается руками о каменную поверхность, по обеим сторонам от моим бедер, и лбом к моему прижимается.

– Как ты меня напугала, – произносит мне в губы. – Если бы ты знала, как я испугался… Не зайди ты в помещение сразу после того, как я это увидел… Был бы труп.

Попадаю в кольцо его рук, такие теплые и необходимые. Просто чудесно. Под его пиджак ответно руки просовываю и прижимаюсь сильнее. Он так пахнет – стараюсь глубоко не дышать, чтобы не умереть от восторга.

А ещё больно в груди. Краем глаза, когда он пуговицы расстегивал, заметила, след от ремня успел почернеть, по краям кожа содрана. Одна из пуговиц на рубашке Лёши задевает, неприятно, но отпускать не хочу.

– Ты почему мне не позвонила? Я бы приехал, – судя по голосу, он реально мной недоволен, но возмущение мягкое, он тут же жалеет, гладит по спине.

– Я хотела. Очень. Но сначала растерялась, так сильно, что мозг отключился. А потом, – замолкаю. Он такой нужный, что просто беда. – Я думала, что ты будешь ругаться, из-за того, что сразу не позвонила. И пугать не хотела. Зрительно там картинка жутковатая. Но всё нормально.

– Да я увидел уже, как нормально, – его пальцы располосованной ключицы легонько касаются. – Тебя врачи хотя бы осмотрели?

Киваю.

– Женщины?

Из меня смешок вылетает. В его предположении столько надежды.

– Почти что, – с улыбкой произношу.

Со временем я начала забывать, как это, когда о тебе заботятся, когда рядом есть кто-то согревающий. С тем чтоб быть цельной проблем не возникло. Мне интересно с самой собой, мне жизнь интересна. Походы в театр, прыжки с парашютом, поездки. Всё просто волшебно. Жизнь она очень чарует, когда ты живёшь по-настоящему. Но когда это всё с тобой разделяет кто-то значимый, внутри волшебство происходит, ни с чем не сравнимое. Рано оно случается или поздно, это не важно, главное – сама возможность его ощущать.

У нас с ним всё как-то резко и быстро случилось. Я сама не поняла, как втянулась. Но мне очень понравилось.

Могла бы сказать, что со мной такого давно не было. Но на самом деле – никогда. По идее, должно было быть в молодости. Но тогда со мной папа Агаты случился. Ограничения не есть забота. До смешного доходило. Когда провожал на трамвай, мог позвонить и сказать, чтоб встала в другое место, ибо рядом мужчина стоит, и ему это не нравилось. С одногруппниками тоже собираться