Одно небо над нами - Марта Заозерная

При определённых обстоятельствах тетива может стать струной. Последние месяцы со мной схожие метаморфозы проходят. Быть мягкой рядом с Лёшей приятно и просто, главное помнить – мужественным мужчина рядом с драконом быть не сможет, а если и сможет, то не захочет, поэтому обороты надо сбавлять и дома, за счёт близких людей никогда не самоутверждаться.

– Девушка, здравствуйте! – на рядом стоящий стул падает парень, тот самый – с ямочками. – Вы как появились, я сразу понял – ко мне! – широко улыбается, так что восьмёрки вижу белесые.

Девушка. Хм, молодец, но через считанные дни я бабушкой стану. Надо к косметологу записаться.

Здороваюсь с парнем, и начинается действо. Дальше он мне и слова вставить не даёт возможности. Шутит и балагурит, немного притупляя моё внутреннее напряжение. Переживания связаны со стремительностью развития наших отношений с Лешенькой. Он, в отличие от меня, чувствует себя максимально комфортно. Для него всё привычно, а я по теме плаваю.

Громкое покашливание меня возвращает к действительности. Молодой человек повторно спрашивает, как меня зовут, я в это время думаю, как щенка забирать, если я опять без машины.

Лёша любит собак. Я нашла чудесного ротвейлера…

Атмосфера вмиг меняется. Смотрю на часы – минут сорок от силы прошло, а он уже добрался.

– Её Лена зовут, – на удивление весело произносит появившийся Лёша. – Спасибо, что присмотрел, – обращается к парню, имя которого я так и не удосужилась запомнить. – Нам пора, – говорит уже мне, касаясь плеча.

Когда мы выходим на улицу, мою малышку грузят уже, работая очень слаженно.

– Ты чего довольный такой? – спрашиваю, семеня за ним следом.

– Ты сидела в компании молодого парня и думала обо мне. Знаешь ли, это приятно, – ухмыляется, дверь мне придерживая, помогает забраться в салон.

– Смотри чтобы твоё самомнение не лопнуло ненароком, – прав ведь абсолютно. Поворачиваюсь к нему и, прикрыв глаза, губами тянусь. Лёша, не успевший ещё дверь начать закрывать, тут же целует.

– Когда ты думаешь обо мне, выглядишь совершенно по-особенному. Я это почти сразу заметил, – шепчет мне в губы в перерыве, давая немного времени сделать вдох.

Ночь, стоянка в богом месте забытом, а мне не хочется его отпускать ни на шаг от себя, как будто нам по семнадцать и впереди много времени.

– Давай сейчас за твоими вещами заедем? – вроде бы спрашивает, но словно ставит в известность. – Мне не нравится это всё, Лен. За тобой реально постоянно присматривать надо. Режим самоуничтожения какой-то включен. С завтрашнего дня, хочешь не хочешь, только с водителем, – мы это уже проходили. Не сошлись на кандидатуре.

Как неприметно мне вместе жить предложили.

– Присматриваться. Как же я без тебя сорок лет жила? – вслух размышляю.

– Хочется думать, что со мной всё же лучше…

Телефонный звонок его прерывает. Наблюдаю за тем, как его длинные пальцы скользят по экрану.

– Да, Стёпа. Мы уже едем, – дальше Лёша слушает достаточно долго. – Я понял. Пускай готовится, скоро приедем.

Внутренности разом выворачивают изнанкой наружу, обдают кипятком, и сотни тысяч иголок внутрь вгоняю. Я без слов понимаю, кому и к чему готовиться стоит.

Глава 42

Агата

Рождественский сочельник. В доме хвоей пахнет, свежей выпечкой и счастьем. Теперь я совершенно точно знаю, как оно пахнет. Сладко-кислый, молочный, волшебный.

Сашенька глазки открывает, тут же своим взглядом осознанным и лучистым касается моего лица.

Зайка моя спать не любит, а вот пообщаться, потарахтеть, это мы любим.

– Бабабууу, – тянет малышка, параллельно пузырьки ртом пуская.

Моя детка.

Я, как и ожидалось, была не готова. Сперва уход за Сашенькой получался неважно, ручки дрожали, поджилки тряслись. Слишком маленькая! Мама спасала. Приезжала к нам постоянно. На первое купание мы несколько раз воду грели, переоценив со Степой свои силы.

Столько выходных, сколько за эти полгода у мамы не было в сумме лет семь, очень много времени она с внучкой проводит. Именно благодаря бабушке маленькая уже почти что болтает, они учат стишки, сказки читают. Увидев бабулю, Саша каждый раз ртом своим беззубым сверкает.

– Бабушка с дедушкой в снежки играют, малыш, – даю доченьке пальцы, она тут же обхватывает их ручонками своими и ко рту тянет.

Мама и Алексей, правда, на улице, выгуливают Айкаса – щенка, которого мама подарила.

У них интересно вышло: он ей готовился предложение сделать, организовал всё в тайне от неё, а ма приехала с собакеном. Поженились они, кстати, ровно через два месяца после рождения Саши, на две с половиной недели уехали в путешествие по Сибири, как мама мечтала. Вот и страху я натерпелась! Общими усилиями мы со Стёпой справились.

Подхватываю Сашу и на пеленальный столик несу. Пока малышка вечерние воздушные ванны принимает, посасывая пальцы ног свои, я смотрю в окно поверх её головы. Мама стоит под елью, держит в руках Айкаса, а Алексей с еловых ветвей на них снег скидывает. Гляжу и улыбаюсь невольно. Я её никогда, никогда в жизни такой свободно-счастливой не видела. Они идеально друг друга дополняют.

Дверь за спиной едва слышно скрипит. Наш папа пришел!

– О, жопка-голожопка проснулась, – с щемящей нежностью в голосе произносит. – А я крадусь зачем-то.

Стёпа подходит, целует меня в висок, обнимая за плечи, затем наклоняется и пяточки Сашульки целует. Она в заливистом смехе заходится. Так звонко, что уши закладывает!

Боже мой! Чтобы бы я делала без этих двоих? А если бы побоялась Стёпе сказать? Моему единственному, самому лучшему. Не представляю. Я всё готова отдать за то, что сейчас у меня есть.

Саша своими маленькими юркими пальчиками хватает короткий ёжик волос папы своего и