Право На Счастье - Дарья Игнатьева

его светлым, чистым. Оно так загадочно манило в романтичных девичьих мечтах… Обещало безграничное счастье, возвращение, воссоединение. И солнце светило так ярко! И птицы пели так сладко, звонко и нежно, как это бывает только на утренней зорьке. И жемчужные, немного расшитые золотой нитью кружевные облака совсем не омрачались пепельно-серой вышивкой. Воспетое неизвестным поэтом, предсказанное однажды пророком, будущее становилось яркой звездой в бархатном тёмно-синем небе. Звездой, к которой стремилась её душа.

Нет! Всё же у неё нет права на СЧАСТЬЕ! Для неё даже не существует понятия "Будущее". У неё даже нет настоящего! Всё, чем полна её сегодняшняя жизнь, её душа и память — это прошлое, почти пропитанное болью и крепко сросшееся с ненавистью.

Когда крепкие руки Оро схватили тонущее тело Ржавки и вырвали его из бушующей стихии моря, ведьма открыла глаза. Мужчина быстро поднимался на поверхность воды, приводя в чувства любовь всей своей жизни и спасённую ею девочку. Вожделенные глотки воздуха подарили девчонкам новую жизнь и вновь заявили об их правах на заслуженное ими СЧАСТЬЕ. Но справедливый рассвет привёл в исполнение заключительную часть заклинания, использованного ведьмой Ржавкой, и превратил красивого мускулистого Оро обратно в иссиня-чёрную птицу. Крепкая солёная рука схватила несчастного за его огромные расправленные крылья и обернула кружевной пеной с пышными белыми пузырями. Лазурная вода залила глаза и тело ворона попало в плен к бушующей морской стихии. Ворон видел, как Ржавка добралась до берега и вытащила тело маленькой Фаши на пшеничный мокрый песок. Когда Ржавка посмотрела назад, в пучину морских волн, ни Оро, ни чёрного ворона Бергамота уже не было.

Губы женщины слегка растянулись в улыбке, вспоминая сладкие прикосновения влажных губ Оро. Но в этой улыбке совсем не было радости, не было надежды и тепла, не было правды и того трепетного волшебства, которое всегда привлекало окружающих.

Нет! Этого уже давно нет, впрочем, как и лукавого блеска в глазах, наивного любопытства, весёлого и заразительного смеха рыжеволосой девушки-ведьмы.

Прошлое душило её с каждым днём всё больше и больше, сжигая последнюю память о золотых и рубиновых закатах, о бирюзовых волнах в солёном море, о шикарно белеющих в утренней дымке почти ещё сонных горах и светло-малахитовых глазах своей девочки.

Время, отведённое на её возвращение, истекло. Детское тело, облачённое в невероятной красоты шёлковые наряды с золотой вышивкой, которое Ржавка поместила в прекрасный волшебный сад в подполье своего дома, превратилось в тысячи маленьких бархатных мотыльков, которые тут же разлетелись во все стороны. Они словно белоснежные ангелы озарили пространство ярким светом и исчезли.

И яркий, красочный мир прямо на глазах Ржавки одел чёрную вуаль, опустил вниз свои безумно красивые зеленовато-голубые глаза и стал глухонемым. Он больше не видел, не слышал, не чувствовал её, Ржавку, рыжеволосую чаровницу… Впрочем, как и Она — его.

Прошлое… Каким жестоким оно стало. Зачем память о нём вновь терзает эту ранимую душу? Почему эта непроходящая боль никак не отпустит?..

— Отпусти, отпусти меня! — Закричала Ржавка в немом бессилии, разрезая давящую тишину.

Её голос охрип от слёз, пуская волну неприятной дрожи по всему страдающему сознанию. Потом женщина вновь повторила эти слова. Но на этот раз Она ясно и чётко назвала имя в своём обращении. И это было имя любимого человека. Самого близкого, родного, невинного… Имя её зеленоглазой дочери.

Так значит, не прошлое душило ведьму, а память о безграничной любви, столь изящной и прекрасной, почти, как дикая лесная лань. О любви, которая переполняла её сердце всегда. Любви, которая подарила мириады надежд, но однажды, став жертвой завистливых сердец, она унесла не только эти мечты, но и её душу.

Ржавка вновь открыла глаза и посмотрела на подлокотник кресла. Одиночества давно уже не было. Оно ушло, оставив её совсем одну.

В темноте ведьма чётко увидела силуэт дочери и холодный, немного дрожащий детский голос спросил:

— Мама, Ты не спишь?

Это был самый родной голос, и Ржавка узнала его. Но вместо ответа на столь необычный вопрос, она прошептала:

— Отпусти меня, отпусти..

За окном нежно шуршал опавшей листвой мелкий моросящий дождь. Он весело барабанил в двери, в окна, уже не пугаясь того, что может разбудить хозяйку дома. Резво, со звонким смехом он гонял грязь по дороге, украшал лужи бледно-серой пеной и пузырями, пытался ворваться в плохо закрытые дома на окраине города, чтобы создать хаос и суету. И лишь изредка, заглядывая в небольшие окна деревянного дома и словно что-то понимая, он немного успокаивался, будто чувствовал, что завтра прошлое вновь будет душить, вновь заставит плакать и у немой тишины просить лишь одного:

— Отпусти меня, отпусти!

Неожиданный, настойчивый стук в дверь прервал эти печальные мысли. Ржавка посмотрела на часы и поморщилась.

— И кого принесло в такой час? — Мелькнуло в её голове.

Ведьма не спешила открывать дверь. Она по-прежнему сидела в кресле, пытаясь вновь окунуться в горькие раздумья, прислушиваясь к звонкому стуку капель, но настойчивый стук сбивал мысли и Ржавка начинала раздражаться.

Женщина неохотно встала.

Звук отодвигающегося засова известил гостя, что хозяйка не спит и готова запустить в дом того, кто стоял за дверью. Дверь тихонько скрипнула и отворилась. На пороге стояла маленькая девочка в тёмно-зелёном мокром платье и рыдала. Ржавка удивлённо посмотрела на малышку.

— Кагура? Что произошло? — Недоуменно спросила ведьма, приглашая девочку войти в дом.

Слова маленького человечка путались, смешивались со слезами и пропадали в голосовых тональностях речи. Ведьма быстро приготовила горячий шоколад по последнему волшебному рецепту и протянула его девочке. Холодные руки тихонько отогревались, обнимая горячую кружку, и мятные нотки успокаивали. Когда тёмно-зелёное платье гостьи стало сухим, девочка с надеждой и мольбой посмотрела на Ржавку.

— Не гоните меня, госпожа. — Тихо и робко начала Кагура. — Ближе и роднее Вас у меня больше никого нет.

Она достала из кармана своё волшебное соцветие одуванчика и протянула его ведьме.

— Я много думала, находясь там, в городе. — Продолжала Кагура. — И казалось бы, я получила долгожданную свободу, но вот счастья я там не нашла.

Девочка низко опустила голову.

— Получив своё ПРАВО НА СЧАСТЬЕ, я поняла, что моё счастье — это служить