Ложе из роз - Сьюзен Симмонс

Гостиная была залита ярким утренним светом. Окна этой комнаты выходили на восток, и она оставалась освещенной до самого вечера, когда ею преимущественно и пользовались. Так бывало во всех домах, подобных аббатству Грейстоун, гостей в котором и в прежние годы принимали только на воскресных вечеринках.

Элисса сидела, комкая в правой руке белый носовой платок, отделанный черным кружевом в знак траура. Левой рукой она машинально расправляла складки юбки своего серого шелкового платья. Ее волосы были убраны в строгую прическу, аккуратный узел на макушке. Сегодня Элисса попросила Эмму помочь ей управиться с волосами, вместо того, чтобы позволить горничной подколоть там и сям выбившиеся пряди.

Разумеется, в большинстве случаев она обращала мало внимания на то, как убраны ее волосы. В этот час она обычно работала в саду, пропалывала цветочные клумбы, срезала розы или копалась в земле, радуясь ее прохладному прикосновению к ладоням, набросив на голову какую-нибудь косынку, чтобы не слишком палило солнце.

Элисса не пользовалась румянами и белилами, как и большинство женщин ее круга и положения. Или же, по крайней мере, женщины предпочитали в этом не признаваться. Тем не менее, этим утром она слегка подкрасила губы и нарумянила щеки, поскольку посмотрев в зеркало, она нашла свое лицо слишком бледным.

Вчера ее щеки так пылали, что ей пришлось прикладывать к ним холодное полотенце в уединении ванной комнаты, чтобы избавиться от жара. Вчера ничего не произошло. Именно такой тактики решила придерживаться Элисса. Это был единственный способ выпутаться из затруднительного положения.

— Я узнала от мисс Пиббл, что у нас готовится любительский спектакль, милорд, — заметила Элисса Майлсу Сент-Олдфорду, плотно прижавшись спиной к прямой спинке стула времен королевы Анны.

Маркиз сидел напротив нее на таком же жестком стуле, но поскольку он был слишком высок, а его ноги — слишком длинны, он чувствовал себя не особенно удобно.

Он вообще испытывал неловкость в этой комнате.

Комната была отделана в розовых, лавандовых и сиреневых тонах — седьмая графиня Грейстоун питала склонность к нежным цветам — а Майлс Сент-Олдфорд этим утром оделся в строгий черный костюм с серым жилетом.

Элисса тоже выглядела более чем скромно в своем Сером муаровом наряде. Однако по такому случаю она выбрала самое лучшее из траурных платьев.

Впрочем, это совершенно обычный визит, убеждала она себя, и было бы довольно глупо думать иначе.

Майлс не ответил на ее первую попытку завязать беседу. Элисса даже не была уверена, что он слышал ее замечание — казалось, он пристально изучает рисунок ковра.

— Вероятно, сегодня утром вы хотели обсудить со мной этот любительский спектакль, милорд? — снова начала она.

— Нет, миледи.

Элисса внезапно поняла, что маркиз Корк нервничает, и это ее заинтриговало.

Майлс откашлялся, положил руку на колено, взглянул в окно на парк, — он довольно долго разглядывал его, прежде чем заговорил.

— Мадам, должно быть, вы уже задавали себе вопрос, почему я не женат.

Нет, Элисса не задавалась таким вопросом.

— Нет, что вы, сэр!

Он нахмурился.

— Прошу прощения, сэр.

— Есть множество причин, по которым я предпочел оставаться холостяком с тех пор, как достиг совершеннолетия девять лет назад, — продолжал он развивать свою мысль. — Я был призван на службу королеве и стране. Мне часто приходилось покидать Англию и подолгу жить в чужих странах, я часто оказывался в опасности и единственным моим спутником был Блант.

Элисса мгновенно забыла, зачем они встретились здесь. Она всплеснула руками.

— О, расскажите мне о своих приключениях, Майлс!

— В другой раз, Элисса.

Она осеклась.

— Как я уже говорил, прошло всего три года с тех пор, как я оставил службу и навсегда вернулся на родину, и только тут начал серьезно размышлять о браке и детях.

О детях! Это вызвало трепет у Элиссы. Сама она слишком мало думала о них — вероятно, потому, что никогда не представляла, кто может стать отцом ее детей…

— Будучи четвертым маркизом Корк, — продолжал Майлс, — я всегда сознавал свой долг жениться и произвести на свет пятого маркиза Корк. Я — человек, который с уважением относится к своему долгу.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь.

— Но мне не хотелось жениться только из чувства долга, — объяснил Майлс. — Вот потому я дожил холостяком до тридцати лет. Постепенно мне стало ясно — в сущности, я понял это, увидев ваших родителей, миледи, а также моих близких друзей Лоуренса и Джулиет, Джонатана и Элизабет, — что «счастлив тот, кто найдет себе добрую жену».

— Книга Притчей?

Майлс кивнул.

— Вы уже сообщили мне собственные взгляды по этому поводу.

— По какому? — Элисса нахмурилась.

— По поводу брака.

— Я не хочу брака. Я не собиралась выходить замуж. Я только говорила, что мой выбор — созерцательная жизнь.

Майлс отмел этот довод.

— Каждый поймет, что это была просто выдумка, чтобы избавиться от сэра Хью Пьюрхарта. Не могу осудить вас, мадам, поскольку мне несколько раз пришлось самому беседовать с этим джентльменом. — Он глубоко вздохнул и продолжал: — Однажды я спросил вас, что вы цените в мужчине, и вы ответили.

— Неужели?

— Да, помните, после праздничного ужина в честь прибытия семейства Чабб?

— Ах, да.

По-видимому, Майлс хранил в памяти все ее слова.

— Вы хотите видеть рядом с собой мужчину, который уважает ваши мысли.

— Да, теперь я припоминаю, — призналась Элисса.

— Это я и есть.

— Не понимаю вас, сэр.

— Я ценю ваши мысли. Я с уважением отношусь к вашему уму. В сущности, я считаю, что в этом отношении вы превосходите большинство женщин.

Элисса поспешила ответить на комплимент:

— А я считаю, что вы во всем превосходите обычных мужчин.

— Вы также упомянули, что хотели бы поддерживать отношения с мужчиной, который умеет находить радость в музыке, литературе, в природе…