Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

– Почему ты так решил?

– Он какой-то слишком… – Эйдан задумался, – есть в нем что-то пугающее, как предупредительная сирена, знаешь? – Я пожала плечами. Весь наш мир – предупредительная сирена, и от него нужно бежать, но мы только глубже увязали в этом болоте.

– Кто же, по-твоему, мне подходит?

– Тот, кто будет заставлять тебя улыбаться, танцевать с тобой и держать за руку, – отозвался Эйдан, заставив меня вздрогнуть. Я ничего не ответила, потому что все, что он сказал, я пережила за те несколько недель в Испании. Теперь же… теперь я не знала, для кого звенела эта сирена.

Эйдан остановился около поворота на мою улицу, поправил рюкзак на плече. Я повернулась к нему и неловко улыбнулась.

Никто раньше не слышал наши разговоры с Матиасом. Я понимала, что он мог показаться сталкером в глазах других. Но, если честно, мне было плевать.

– Спасибо, что проводил.

– Будто я не делаю так каждый день, – буркнул парень, приобнял меня за плечи и направился дальше.

Что, если он прав и мне стоило отказаться от встречи с Матиасом? Что, если я снова обрекала себя на прощание в будущем, которое принесет мне боль?

– Надеюсь, ты ничего не планировала на субботу, – прокричал Эйдан, развернувшись в мою сторону. – Мы идем на гонку.

Он махнул рукой и улыбнулся, я смотрела на его удаляющуюся спину и думала, а не хотел ли он стать этим самым подходящим парнем? Может быть, я ошибалась насчет него? Ведь если Эйдан не привлекал меня, это не значило, что я не привлекала его.

Заморосил дождь, раздражающе ударяя по голове, рисуя мокрые пятна на рубашке, будто гнал домой. Я не сопротивлялась и уже через несколько минут вошла в пустой коридор, оставляя мысли об Эйдане где-то за порогом. Его чувства – последнее, что меня волновало. Возможно, их вообще не существовало.

Было трудно привыкнуть к тишине. В доме Лукаса всегда что-то шумело, здесь же только с улицы доносились приглушенные звуки.

Я стянула с себя мокрую одежду, скинула ее на пол и залезла в шкаф, а потом чертовски долго крутилась около зеркала, почти так же, как в первый раз перед встречей с Матиасом. Тогда я еще не знала, что все так обернется. Сейчас же мне казалось, что все наши встречи предопределены, что нас неизбежно ждет плохой конец, но я все равно натянула на себя свитер и брюки, пообедала и пыталась сделать задание по гражданскому праву. Мысли упорно возвращались к красавчику, который все еще был не в моем вкусе, но почему-то стоило ему лишь позвать меня, и я уже при полном параде бежала в его сети, ныряла с головой в болото, в котором запросто пойду ко дну.

Задание по праву так и осталось невыполненным, потому что невозможно сосредоточиться, когда постоянно косишься на часы. Я буквально считала минуты до выхода, и, когда стрелки наконец показали нужное значение, учебник полетел в сторону, в тетради так и осталось пусто, а я подскочила со стула и почти вылетела из дома.

На темнеющей улице в лужах отражались желтые фонари, машины скользили по асфальту, обрызгивая зазевавшихся прохожих. Я игнорировала холод и пыталась не думать о том, что мое сердце готово выпрыгнуть от волнения из груди. Еще никогда такие чувства не одолевали меня, я никогда не переживала из-за парней, почему же именно Матиасу выпала эта честь?

Студенческая кофейня находилась всего в пяти минутах от моего дома, Эйдан часто брал там кофе, заходил за мной, и мы вместе шли на лекции. Сейчас же я шла одна, пытаясь не забывать дышать.

Он стоял там, под козырьком небольшой кофейни, из окон которой лился теплый свет, освещая мрачную фигуру. И ничего в нем не кричало предупредительной сиреной, он больше походил на тихую гавань с постоянно теплой водой, готовой принять в свои объятия.

Непроизвольная улыбка скользнула на мое лицо, принося вместе с собой воспоминания.

Этой осенью мне не хватало лета.

Я остановилась около Матиаса, вдыхая влажный дождливый воздух, в котором с легкостью угадывались мята и сигареты. Что-то почти забытое, как дом, в котором провел детство.

Господи, как тяжело играть в чужаков с человеком, что носит точно такое же тату на груди, как у меня. Тяжело смотреть в его глаза и, смущаясь, отводить взгляд. Тяжело взвешивать каждое слово, потому что не знаешь, как все сложится в этот раз. И тяжело не иметь права его касаться. Мне бы хотелось почувствовать сильные руки на спине, но я знала, что ни сегодня, ни завтра, никогда этого не будет.

Латте с карамелью казался слишком приторным, походил на первый поцелуй двух влюбленных, но я все равно с каким-то мазохизмом пила его, слушала Матиаса, наблюдая за пухлыми губами, встречалась с внимательным зеленым взглядом, бессовестно любовалась его улыбкой.

Я не соврала, когда сказала, что тоже скучала. А он? Он говорил правду? Или это всего лишь уловка, чтобы задержать меня рядом?

Раньше я не замечала лжи за Матиасом. Мы оба друг другу не договаривали, из чего состоит наша реальность. И если бы не свадьба, мы бы никогда не узнали, кто мы. Так бы и остались знакомыми незнакомцами, видениями в ночи и тенями лунного света.

Может быть, так даже проще.

Впрочем, скоро жизнь дала мне убедиться в правдивости его слов.

Я сама предложила уйти, сама направилась вглубь парка неподалеку, потому что все внутри меня хотело, чтобы этот вечер не заканчивался. Хоть я и знала, что время пройдет, словно его и не было. Но я смотрела на чернеющую гладь пруда и думала, что Лондон не так уж и плох.

Матиас проводил меня до самого подъезда. Мы молча рассматривали друг друга, будто пытались увидеть, узнать, прочитать на лицах или в глазах обреченность, которая нависла над нами, как грозовая туча. Матиас в темноте, под тусклым светом фонарей, казался невероятно красивым. Светлые волосы отливали золотом, зеленые глаза казались темными, а губы манящими. Мне захотелось его поцеловать. Я бы кинулась в этот омут, но когда Матиас шагнул ко мне, я отстранилась. Кто-то из нас должен сохранять рассудок. Кто-то из нас должен трезво мыслить. И этот кто-то явно не он.

– Не нужно, Матиас, это был прекрасный вечер, но он ничего не изменил. – Это не ложь,