Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

Когда холодная ладонь коснулась плеча, я собиралась отшить очередного идиота. Но я никак не ожидала увидеть там его.

Он казался призраком среди мигающих белых огней и дыма. И мое нетрезвое состояние только усиливало эффект. Сначала подумалось, что опьянение достигло такой степени, что появились галлюцинации.

Но нет, Матиас правда здесь стоял.

В этот вечер я поняла, что у судьбы нет неправильных ходов.

Мне пришлось потерять кольцо, чтобы он появился здесь?

Я испугалась. Так сильно испугалась, что не смогла сказать даже одного адекватного слова. Просто стояла и пялилась на него. Только сегодня утром я смотрела на отражение тату в зеркале, а теперь передо мной находился человек, у которого на груди точно такой же рисунок.

Я закрыла глаза, думая, что видение исчезнет, когда я их открою, но этого не произошло. Это была реальность.

Матиас бесцеремонно взял меня за руку, надел на палец кольцо, при этом смотря в глаза так пристально, что мне казалось, он залезет в мою голову и прочтет все мысли. Мне хотелось расплакаться от страха и облегчения одновременно. Иногда я думала о нем перед сном, думала, что, если однажды судьба сведет нас вместе? Но я и представить не могла, что эти мысли могут сбыться.

– Где ты взял его? – Да, самое время для тупых вопросов.

– На пальце моей подруги, – усмехнулся Матиас, я глянула за его спину, замечая длинноногую блондинку за столиком, чей ревнующий взгляд не сходил с нас. Это она зашла тогда в туалет!

– Симпатичная, – признала я, хотя брови удивленно взметнулись вверх, а между ребрами что-то укололо. Конечно, он мог жить дальше. Так же как и я. Но почему именно она забрала кольцо?

– Твой друг тоже ничего. – Черт, Эйдан!

– Спасибо, что нашел его, – это был самый неловкий диалог из всех, что происходили в моей жизни. Такое чувство, будто между мной и Матиасом возникла огромная стена, будто два совершенно разных мира сошлись вместе в какой-то точке и собирались схлопнуться, самоуничтожиться от соприкосновения. Что это было?

Конечно, я, как последняя трусиха, убежала, едва удерживая в груди колотящееся сердце.

– Ты его знаешь? – спросил Эйдан уже на улице, придерживая меня одной рукой. Я задумалась, разглядывая отражения фонарей в скопившихся лужах.

– Так, старый знакомый. – Правда Матиаса сложно назвать старым знакомым. Кем он для меня являлся? Кем он меня считал? Курортным романом, которым все и было? Легкой интрижкой на пару недель?

– Не похож на просто знакомого, слишком наглый, – фыркнул он, сворачивая к стоянке такси. Я встряхнула волосами, легко улыбнулась. Свежий воздух помог справиться с головокружением и тошнотой, но не помог с одолевшими чувствами. Их стало больше, они наполняли голову все сильнее с каждым шагом.

– Не переживай, – не знаю, кому я это говорила – Эйдану или самой себе, потому что «переживать» – это единственное, что я сейчас могла.

Эйдан проводил меня до такси, назвал адрес и велел позвонить, как только окажусь в квартире. Именно так я и поступила, когда вошла в темный коридор, затем стянула с себя мокрую одежду и легла на диван в гостиной, из окна которой хорошо просматривался город. Теперь у меня достаточно времени для того, чтобы отчитать себя за все. И задаться вопросами, которые нужно было задать Матиасу.

Что он делает в Лондоне? Зачем приехал сюда? И как нашел меня?

Наша встреча – задумана кем-то или случайность?

Меня душило недоверие, которое я всегда ненавидела, но именно благодаря ему мой отец оставался жив каждый раз. Я не могла доверять судьбе, доверять его случайному появлению в том же клубе.

По словам отца, клан Тайфуна вел ожесточенную войну с итальянцами. А Матиас принадлежал к его семье. Более того, сестра Матиаса – жена Тайфуна.

Я не знала, за какую из мыслей хвататься. В конце концов, я могла больше никогда и не встретить Матиаса в этом городе. Лондон огромен, но компания той блондинки может свести нас еще не раз – я видела ее в университете пару раз.

Так под чередой мыслей меня и настиг сон, хотя до этого казалось, что я всю ночь пролежу, разглядывая потолок. Уже утром в дверь настойчиво звонили, вырывая из плена теплой нереальности. Я распахнула глаза, сердце бешено колотилось о грудную клетку, а вдох просто не шел в легкие.

Это не сон. Вчерашняя встреча в клубе не сон.

Я подняла ладонь вверх, разглядывая кольцо в виде маленького цветка на пальце. Матиас… почему я так быстро убежала? Почему не спросила, как его дела?

Я скучала. Пусть даже и его приезд – ложь, кем-то придуманная пытка, возможность убрать мою семью или что-то вроде этого, я не могла себе врать. Жаль, что теперь между нами не было ничего из того, что мы когда-то пережили.

Теперь мы не более чем привидения друг для друга.

Звонок в дверь повторился. Я вздрогнула и скатилась с дивана. Шея затекла, голова жутко болела, видимо, череда коктейлей давала о себе знать. Черт бы побрал эти студенческие традиции.

Уже в коридоре я оглядела себя в зеркале и ужаснулась. Учеба явно не шла мне на пользу.

За дверью оказался Эйдан. Его взгляд, словно лазер, спустился с растрепанных волос до помятых джинсов и остановился на босых ногах. Он, в отличие от меня, выглядел так, будто его только что снимали для обложки какого-нибудь американского журнала.

– Наверное, безумно болит голова? – спросил парень, по-свойски входя в квартиру. Я кивнула, закрыла за ним дверь. – Принес твой любимый кофе.

– Спасибо, но это совсем не обязательно. – Эйдан молча сунул мне стаканчик, окинул мрачным взглядом. А я уже думала, что скажу маме, когда она снова позвонит мне с вопросом о том, что парень делал в моей квартире с утра пораньше. Я знала, что кто-то из людей отца за мной присматривал.

Я направилась на кухню, не сомневаясь, что Эйдан пойдет следом. Он часто готовился к лекциям у меня, потому что в общежитии не мог сосредоточиться из-за шума. Эйдан учился с таким рвением, что любой бы позавидовал. Наверное, его можно назвать заучкой-спортсменом.

– Так кем был тот парень вчера? – поинтересовался Эйдан, когда я уселась за стол.

Это последний вопрос, на который я бы хотела отвечать. Еще не придумали определений для того, чтобы назвать Матиаса кем-то. Для меня он был парнем, что навечно останется той самой влюбленностью, которой не суждено стать чем-то большим.

– Ладно, не