Темная принцесса - Трейси Лоррейн

— Слишком поздно, — говорит он с далеко не невинной улыбкой.

— Ты заноза в заднице. Я чувствовала себя плохо из-за того пинка под зад, который он явно тебе дал.

Он усмехается. — Я думаю, ты знаешь, что это я надрал задницу, малышка Си.

— Да, похоже на то.

— Он облажался. Он сильно облажался, позволив тебе думать, что ты ему не нужна.

Подойдя к своему туалетному столику, я опускаю задницу на табурет и пристегиваю к сердцу какие-то доспехи. — Мы все еще действительно говорим об этом?

Мои глаза встречаются с его взглядом в зеркале. Гнев разогревает меня изнутри, когда я вижу, что на меня смотрит жалость.

— Все кончено, Алекс. Между нами все кончено. Так что, если ты все еще хочешь получить шанс, сейчас, вероятно, самое подходящее время воспользоваться им. Я слышала, что секс, после раставания — это фантастика.

Его челюсть подергивается, губы поджимаются, когда он смотрит на меня в ответ, медленно качая головой.

— Если бы я хоть на секунду подумала, что от этого будет какая-то польза, я был бы рядом, Кэл. Но у меня нет ни малейшего намерения причинять боль кому-либо из вас.

Он откидывается на мою кровать, как будто все круто, и я не просто предложила ему трахнуться в надежде избавиться от его близнеца.

Господи. Что, черт возьми, со мной не так?

22

ДЕЙМОН

— Ха, похоже, все нас боятся, — бормочет Айла достаточно громко, чтобы я услышал сквозь музыку, когда она ставит две бутылки пива на наш стол и смотрит на пустые бутылки, окружающие нас. Подозрительно похоже, что все обходят нас — меня — стороной. — Интересно, почему это так?

— Отвали, — огрызаюсь я, потянувшись за своим напитком. — Ты знала, что со мной не будет весело, когда вытаскивала меня из моей квартиры. Смирись.

— Пфф. — Она драматично падает на свое место. — Всего пара порезов и синяков, и все думают, что ты бандит. У него было разбито сердце. Проявите к нему немного сочувствия, — объявляет она достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть, но недостаточно громко, чтобы донести до других столов. Особенно пока группа на сцене исполняет какую-нибудь кавер-версию старой песни Led Zeppelin.

— Господи. Не хочешь заткнуть свой большой гребаный рот?

— Значит, я права? Кто-то разбил твое маленькое черное сердечко.

Я пристально смотрю на нее, надеясь — предсказуемо бессмысленно, — что она откажется от этого.

— Кто? — спрашивает она.

— Это не имеет значения. Все кончено и о ней забыто.

— Ты хочешь сказать это себе в лицо? Черт возьми, Ди, вряд ли я собираюсь пойти и—

— Это была Калли, — выпаливаю я, сама того не желая.

Шок на мгновение делает ее бесполезной, как будто она физически не может обработать этот бит информации.

Но затем ее подбородок опускается, а глаза расширяются, и я знаю, что она услышала это громко и ясно.

— Калли? — повторяет она. — Калли Чирилло? Папина идеальная маленькая принцесса, которая никогда ни на шаг не переступает черту?

— Да, — рычу я, мне не нравится осуждающий тон ее голоса.

— Что? Это правда.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но я с трудом подбираю слова, думая о версии Калли, которую видят все, кроме меня.

— У нее есть совершенно другая сторона.

Айла наклоняется ближе, интрига наполняет ее глаза.

— Ну, должно быть, потому что не все охотно танцуют с дьяволом или даже близки к тому, чтобы разбить его сердце.

— Это было… ничем. Все это было ошибкой. Я никогда не должен был—

— Прекрати, — говорит Айла, поднимая руку между нами, чтобы прервать меня. — Ты можешь просто прекратить нести чушь? Я знаю, что я не Алекс, — я качаю головой, когда она произносит его имя с одним лишь презрением, — но я вижу тебя, Ди, я вижу то, чего не видят другие. И я могла бы шутить о твоем черном сердце, но я вижу это. Я вижу это все гребаное время. Так что не вешай мне лапшу на уши с ошибками, и это ничего не значит, или что-то в этом роде.

— Ты в беспорядке. Так что это не было ничем, и, вероятно, это не было ошибкой. — Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но у меня нет шанса что-либо сказать, потому что она продолжает. — Калли не похожа на ту девушку, которая совершает что-то импульсивное или иррациональное. Если она была с тобой, значит, она хотела быть.

Я качаю головой. — Я не тот парень для нее, Ай. Я был для нее просто развлечением. «Пошел ты» для ее родителей.

— Я чертовски ненавижу, что ты не видишь того, что вижу я, когда смотрю на тебя, — жалуется она.

— Ты видишь то, что хочешь видеть.

Выражение ее лица становится жестче, когда она смотрит на меня. — Я собираюсь пока проигнорировать оскорбление в этом заявлении и просто сосредоточиться на фактах. Я думаю, что я могла бы видеть точно то же, что видит Калли. Все, что ты пытаешься скрыть от всех остальных на планете.

— Мне это не нужно — бормочу я, осушая свое пиво несколькими большими глотками.

— Значит, проигнорировать это и облажаться — лучший вариант, чем выслушать мой совет?

— Не уверен, что ты дала какой-нибудь совет.

— Это потому, что я потратила все это время, пытаясь вытянуть из тебя правду.

Я усмехаюсь, отрывая от нее взгляд на суматоху на сцене, когда новая группа готовится играть. Надеюсь, что-нибудь получше, чем предыдущая дерьмовая.

— Ты знаешь, что она делает сегодня вечером? — Спрашивает Айла, снова привлекая мое внимание.

— Нет, — ворчу я.

— Ее заставляют присутствовать на праздничном ужине в честь дня рождения ее матери.

— Правда?

— Джером собирается развлечь ее.

— Джером? — шиплю я, мои кулаки сжимаются на коленях, когда я думаю о другом парне, сближающемся с ней. Даже если это такая киска, как Джером. В какой-то момент у него должны вырасти яйца, верно?

— Да, из того, что я слышала, он неравнодушен к твоей девушке. Может быть, Кассандра и Айрис пытаются играть роль свахи.

Одна мысль об этом заставляет мою кровь закипать. Айла, черт возьми, тоже это знает, вот почему она продолжает настаивать.

— Он был бы надежным выбором для нее. Верный, искренний, милый, надежный.

— Господи, ты говоришь о нем как о гребаной собаке, Ай.

— У него чистая греческая ДНК. И он довольно горяч. Если тебе нравится эта симпатичная атмосфера «Я знаю все о компьютерном кодировании». — Мои брови приподнимаются, когда я смотрю на нее. Она кивает, соглашаясь со своими собственными мыслями. — Они были бы хорошей парой. — Рычание вырывается глубоко из моего горла. — Ты так не думаешь?

Ярость начинает закипать у меня в животе, когда ревность медленно, как яд, растекается по моим венам.

— Да, — выдавливаю я, слово словно