Дьявол в маске - Стефани Слоун

Люсинда ужасно устала, но этого и следовало ожидать. Несмотря на то, что глаза у нее закрывались, а мышцы болели от напряжения, она радостно улыбалась, глядя в окно кареты на весеннюю зелень, мелькающую мимо. Сегодня она встала очень рано, собираясь до отъезда провести как можно больше времени с жеребенком Уинни.

Маленький жеребенок уже успел завоевать ее сердце — его сходство с Уинни было просто поразительно. Он той же масти. И у него такие же добрые глаза, как у матери. Более того, он обладал ее добрым и любознательным нравом, то есть он именно такой, каким она и хотела его видеть.

— Думаешь о жеребенке? — спросила Шарлотта, сидевшая напротив нее.

Люсинда встретилась с ней взглядом.

— Да. Он такой крепкий малыш… — Она откинулась на спинку сиденья (темно-синие бархатные подушки были мягкими и уютными).

Шарлотта снова принялась за свое вязание, спицы то и дело позвякивали в ее ловких руках.

— Похоже, что из него выйдет скаковая лошадь. А ты как думаешь?

— Пока не могу сказать с уверенностью, — ответила Люсинда. — Но, безусловно, у него есть все необходимые качества. Нам нужно только подождать и посмотреть, есть ли у него страсть к скачкам.

Люсинда выглянула в окно кареты — там рядом рысил Царь Соломон. Уилл легко управлял мощным жеребцом, несмотря на свои раны. Он уверенно, как истинный спортсмен, держался в седле, что давалось долгими годами практики.

На нем не было шляпы. Пряди густых темных волос развевались на ветру, и это прекрасно подходило к его необузданной натуре и пробуждало у Люсинды греховные желания.

И тут ей вдруг померещилось, что они с Уиллом в постели, и он склоняется над ней, чтобы…

— А теперь улыбка у тебя совсем другая, — послышался голос тетушки.

Люсинда отвлеклась от своих мыслей и в смущении пробормотала:

— Прости, тетя, ты что-то спросила?

Шарлотта отложила свое вязание, воткнула длинные спицы в моток яркой шерсти и положила его в корзинку, стоящую на сиденье рядом с ней.

— Я ничего не спрашивала. Я просто сделала замечание по поводу улыбки, которая только что появилась на твоем милом личике.

— Ах… — Люсинда тихонько вздохнула. — Я просто так счастлива, жеребенок такой чудесный…

— Меня ты не обманешь, дорогая.

Люсинда нахмурилась.

— О чем ты, тетя Шарлотта?

— Вот! — Тетушка показала на окно. — О нем.

— О Царе Соломоне?

Шарлотта со стоном закатила глаза.

— Моя дорогая девочка, мне кажется, что после всех лет, которые мы прожили вместе, ты должна бы понимать: тебе не удастся ничего скрыть от меня.

Люсинда густо покраснела. И ей тотчас же показалось, что в карете стало ужасно жарко. А теплая кашемировая шаль, которая только что так приятно грела ее, показалась ей совершенно неуместной.

— Ты слишком… загадочная, тетя, — пробормотала Люсинда в растерянности.

Сбросив шаль с плеч, она тщательно сложила ее и положила на сиденье рядом с собой.

А тетя Шарлотта между тем продолжала:

— Признаю, что тетя Бесси иногда обманывала тебя, что было совсем нетрудно, — ведь голова у нее постоянно занята всякими переживаниями, и поэтому… — Тетушка вдруг умолкла и словно задумалась о чем-то. Потом вновь заговорила: — А вот Виктория… Полагаю, ей так нравится звук собственного голоса, что ее ничто бы не остановило. Я очень люблю своих сестер, так что нет смысла скрывать правду. А правда, моя дорогая Люсинда, состоит в том, что ты влюблена в герцога. Разве нет?

Капельки пота заблестели над верхней губой Люсинды. Но она сдержалась и не стала их вытирать. Посмотрев в глаза Шарлотты, она поняла: бесполезно скрывать свои чувства к Уиллу. И никогда еще она не видела тетушку в таком состоянии. Казалось, та пронзала ее своим взглядом насквозь — словно читала ее мысли.

Судорожно сглотнув, Люсинда пробормотала:

— Тетя Шарлотта, вы меня удивляете…

Тетушка улыбнулась:

— Чем же, дорогая?

— Ну… — Люсинда еще больше смутилась. — Я могла ждать такого разговора от тети Виктории — по характеру ей бы это подошло больше. Или даже от тети Бесси, чья любовь к трагедиям всем известна. Но ты?..

Люсинда помолчала, не желая обижать тетушку, хотя ей хотелось быть честной.

— Тетя, я всегда считала, что раз ты внешне такая спокойная и сдержанная, то и вообще характер у тебя такой же. Я была уверена: за твоим ровным отношением к людям могут крыться любые эмоции, — но только не жесткость. Теперь мне ясно: я ошибалась.

Шарлотта наклонилась к племяннице и потрепала ее по колену.

— Не ломай голову над этим, моя дорогая. Мнение света, будто я — застенчивый замкнутый цветочек, мне только на пользу. Ты себе и представить не можешь, что люди позволяют себе говорить при мне!..