Раздвигая границы - Кэти Макгэрри

— Я сосредоточенная, а не глухая, — пробормотала Эхо, когда учительница вышла из класса.

Она отложила кисть и постаралась стереть краску с лица какой-то тряпкой. Голубой прекрасно сочетался с рыжим цветом ее волос.

— Ты только размазываешь краску.

— Дурная привычка. — Девушка сдалась, а пятна победили. Потом она спрыгнула со стула и потянулась. — Что ты здесь делаешь?

На холсте простиралось ночное небо. Рельеф земли освещался огнем ярких желтых, красных и оранжевых оттенков. Голубой быстро растворялся во мраке со звездами, мерцающими в небе. Все говорили, что она художница, но я и понятия не имел…

— Эхо, это…

— Отстой. — Она сморщила нос.

— Нет, серьезно…

— Неважно. — Девушка закатила глаза. — Что тебе нужно?

— Ты.

Мне понравилось, как засветилось ее лицо. Эхо встала на носочки и быстро чмокнула меня в губы.

— Если сделаю это еще раз, то испачкаю краской и тебя.

Все, что Эхо делала или говорила, приобретало в моей голове сексуальный подтекст, и я изо всех сил боролся, чтобы выбросить из башки ее образ голой и покрытой краской.

— Миссис Коллинз достала мне приглашение на день рождения Тайлера.

— Правда? Восхитительно!

— Да. — Но я здесь не из-за этого. — Она просматривала твою папку и выглядела немного… обеспокоенной.

Улыбка Эхо исчезла. Изо дня в день ее настроение ухудшалось, но я закрывал на это глаза, когда она оживлялась при виде меня. Но так не пойдет. Я хотел получить ответы.

— Ты не приходила на ланч на этой неделе. Малышка, что происходит?

Она пожала плечами.

— Ничего.

Я подцепил пальцем петлю для ремня на поясе ее джинсов и потянул к себе.

— Ной, краска!

— Мне все равно. Переоденусь потом. — Я поднял ее подбородок. — Я не очень хорошо знаю, как себя ведут парни в нормальных отношениях, но меня интересуют не только поцелуи с тобой.

— Знаю, и для меня это много значит. Просто… я даю Грейс время. — Она скривилась в подобии улыбки, неубедительной.

Ранее на этой неделе Эхо рассказала мне о своей дерьмовой маленькой подружке, и мой ответ вызвал слезы у нее на глазах. К счастью, я быстро учусь, потому теперь держал рот на замке… по крайней мере, когда дело касалось Грейс.

— Из-за чего так расстроилась миссис Коллинз?

— Не знаю.

Я сделал глубокий вдох, чтобы держать злость под контролем.

— Эхо, если ты мне не доверяешь…

Она подняла голос:

— Я не знаю! Миссис Коллинз стала очень серьезной, задавала мне больше вопросов о маме, о том, что я думаю о судебном постановлении… а папа с Эшли стали еще больше меня раздражать. Утром они забрали у меня машину и объявили, что будут отвозить и забирать меня из школы. Придумали какое-то отстойное оправдание: мол, хотят поменять в ней запчасти. Кто меняет запчасти «Доджа Неон»? А я тебе скажу — никто! Может, Эшли и безмозглая, но даже она это знает. Она отвечает на все звонки дома, а мой телефон заблокировали. Папа говорит, что он все исправит, но я ему не верю.

Миссис Коллинз говорила с ней о судебном постановлении? Отец забрал ее машину и лишил способа коммуникации? В моих глазах загорелись красные огоньки. Мама Эхо замышляла что-то опасное.

— Мама с тобой связывалась?

Девушка откинула назад голову.

— И ты туда же.

Хорошо понимая, что это не ответ, я почувствовал опасный поток ярости внутри себя. Никто не смел вредить моей девушке.

— Эхо?

— Нет. — Тяжело вздохнув, она прислонилась ко мне. — Знаю, это безумие, но иногда я скучаю по ней.

Это действительно звучало безумно, но и вполне здраво тоже. Я поцеловал ее в макушку и погладил по спине. Либо Эхо не замечала очевидного, либо отказывалась это признать: ее семья и миссис Коллинз волновались из-за того, что мать снова объявится в ее жизни. В моей голове разгорелась война, я разрывался между желанием поделиться с ней своей теорией и оставить в счастливом неведении. С другой стороны, они могли быть расстроены и совсем по другому поводу.

— Дело во мне? Они так относятся к тебе из-за меня? — Эхо надавила на мои руки, и я отпустил ее. Потер шею, чтобы расслабиться. — Все нормально, можешь сказать мне.

— Эшли и папа даже не знают о тебе. Я собиралась представить тебя на выходных, когда мы пойдем гулять, но теперь не уверена.

Ее слова ошарашили меня.

— Я познакомлюсь с твоими родителями на этих выходных, и у нас есть планы?

Лицо девушки стало пунцовым.

— Прости. Я, э-э, предположила, что, поскольку ты сказал, что я — твоя, что мы, вроде как, э-э, ну…

Черт, какой же она была милой, когда смущалась.

— Я планировал пригласить тебя завтра на вечеринку, но если ты задумала что-то другое, я не против. Как и насчет встречи с твоим отцом. Правда, не могу пообещать, что он будет рад нашему знакомству.

Румянец на ее щеках никуда не делся, но мне хотя бы удалось добиться от нее улыбки.

— Нет, вечеринка подойдет. — Она нахмурила лоб. — Хотя я не слышала, чтобы кто-нибудь ее устраивал. С папой все будет хорошо. Только не ругайся. Ты же способен на это, правда?

— Когда-то я был бойскаутом.

Эхо расхохоталась, а затем вернулась к картине ночного неба, следы веселья исчезли с ее лица.

— Картина действительно прекрасна, — сказал я.

— Мама постоянно рисовала созвездия. Теперь и меня затянуло. — Пауза. — Очень редко, когда она вспоминала о том, что она — мама, то перед сном рассказывала мне историю об Андромеде и Персее. Почему она рассказывала ее и в тот день, когда навредила мне? Я чувствую, что правда где-то близко…

Ее боль ранила мне сердце, и на секунду я выключил в себе все эмоции. Однажды Эхо поймет, что слишком хороша для такого неудачника, как я, и уйдет, а я не знаю, как справлюсь с этой болью.

Эхо снова постучала кистью по лицу. Черт, она того стоила. Я вновь прижал ее к себе, целуя девушку в шею.

— Тогда давай возьмемся за это дело серьезнее. Во вторник мы заглянем в твою папку.