Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки - Ксения Мэо

— Может, она просто жадная? — предполагаю холодно.

— Новый секретарь так и подумал и не придал значения ходатайству, — тут же отвечает на это Фарквал. — Но госпожа Шервуд не унималась. И буквально сегодня, то есть уже вчера, днем заявилась в канцелярию с твердым намерением выбить повышенную пенсию. В качестве аргумента она приволокла орден.

— Если это орден с полосатой лентой, то она вправе требовать такую пенсию. Одно но: я бы точно знал, что Шервуд получил эту награду, ибо вручать ее могу только я.

Две недели не прошли даром. За это время я проштудировал все кодексы и сборники правил, разобрался в хитросплетении государственной бюрократии, изучил законы. Так что про ордена и награды, пенсии и прочие пособия знал теперь наверняка.

Фарквал молчит и с улыбкой смотрит на меня. И я понимаю, что дело нечисто.

— Вот именно, Ваше Величество! Она предоставила орден с полосатой лентой! Но приказа, даже тайного, о присуждении награды господину Шервуду нет. Вы понимаете?

Я понимаю. И в душе начинает клубиться черная ярость. Этот несчастный орден — взятка. В обмен на незаслуженную награду Шервуд отправил Аделину в Зеленую. Вот только что мне это дает? Я и так уже осознал, что она ни при чем. Теперь у меня иная цель — найти настоящего преступника. И вывести Аделину из-под удара.

Хотя нет. Кое-что мне эта информация дает.

— Отправляйся к вдове Шервуда и внимательно изучи орден. Надо удостовериться, что это не подделка, — бросаю Фарквалу и поднимаюсь из-за стола. — Если награда настоящая, то в деле замешан кто-то из тех, кто имеет доступ в сокровищницу, где хранятся ордена и медали.

Мой глава тайной канцелярии с пониманием кивает:

— Сенешаль Брейдерн, советник Винтерборн и я.

— Вот именно! По сути — два человека, — сам слышу, что в голосе звучит предвкушение скорой развязки. — Как только выяснишь, кто из них взял орден — задержи. Только тихо. А я полетел.

— Во дворец?

— В Зеленую… — мрачно говорю, приближаясь к выходу.

— Но зачем? Вы ж только что оттуда!

Перед тем, как выйти из комнаты, бросаю:

— Затем, что все, кто причастен к этой истории, подозрительно преждевременно уходят из жизни. Заговорщик скоро узнает, что его план по избавлению от Аделины провалился, и придумает что-то новенькое. Я должен защитить ее.

В пути я провожу больше времени чем надеялся. Всё же третий перелет без передышки через всю страну дался мне не так легко. К полудню приземляюсь у таверны. Врываюсь без стука и сталкиваюсь с заплаканной Бетти. Ужасное предчувствие толкает в грудь. Не успел!

Увидев меня, служанка дрожащими губами произносит:

— В-в-ваше Величество… Госпожа…

50

Эдвард

— Ай! — вскрикивает Бетти и дергается.

И я понимаю, что неосознанно вцепился в плечи девчонки каменной хваткой. Разжимаю пальцы и смотрю в перепуганные опухшие от слез глаза.

— Что с ней? — спрашиваю внезапно охрипшим голосом.

Бетти начинает всхлипывать:

— Мы с Джейкобом вернулись и нашли ее… В кухне у стола.

На меня накатывает раздражение. Девчонка говорит слишком медленно.

— Что с ней? — повторяю вопрос, скрипя зубами.

Эффект прямо противоположный желаемому: Бетти испуганно смотрит на меня и замирает, слова застревают у нее в горле.

В груди нарастает ярость, которая вот-вот выплеснется огненным штормом.

Тут сбоку раздается спокойный мужской голос:

— Ее Величество жива, но не уверен, что здорова, — поворачиваю голову и вижу здоровяка Джейкоба, который топчется у двери. Вид у него виноватый и потерянный. — Она без сознания, бледная, холодная… Мы сначала испугались, что она того… Но дыхание есть. Слабое. И сердце бьется. Я как раз собрался идти к травнице на болота — кроме нее, помочь некому.

Жива. Это главное. Теперь надо разобраться, что с ней, и искать выход.

— Приведи травницу, — киваю Джейкобу и снова обращаюсь к Бетти, которая, кажется, начала приходить в себя: — Где Аделина?

Бетти молча разворачивается и ведет меня в их спальню.

Аделина лежит на кровати в том же платье, в котором была вчера. Обмякшая, с закрытыми глазами, как восковая фигура. Веки подрагивают, брови иногда хмурятся, словно от боли. Она бледна, как фарфоровая статуэтка. Под белой нежной кожей выступают синие веточки вен.

В этой комнате душно, мало воздуха и света. В такой Аделина точно не выздоровеет. Беру жену на руки, аккуратно поднимаю. Она, кажется, легче воздуха. Направляюсь к самому лучшему номеру, который заприметил еще в один из прошлых визитов.

Ногой открываю дверь. Она ударяется о стену с оглушительным стуком, от которого Эгберт, дремавший в приятном полумраке на широкой и удобной кровати, испуганно подскакивает чуть не до потолка.

— Освободи кровать! — приказываю ему.

Родственник Фарквала мгновенно подчиняется. Молодец. Умеет контролировать себя. Полезный навык — пригодится на службе. Мальчишка после вчерашнего проступка будет только рад выслужиться.

Аккуратно укладываю Аделину на кровать. Коротко приказываю:

— Нужны свет и воздух!

Бетти без единого слова бросается к шторам и впускает в комнату тусклое северное солнце. Открывает окно.

Я присаживаюсь рядом с женой и беру ее за руку. Ладошка едва теплая, по ней волнами прокатывается судорога. Сердце сжимается от жалости. Если Аделина впала в такое состояние из-за меня, я себя не прощу.

Сейчас я подожду травницу. Может, она знает, в чем дело. А если не знает, то… Придется Эгберту на всех парах слетать к моему лекарю и принести его. Правда, переживет ли старик такое путешествие — вопрос… Как же нескладно получается!

Где же этот чертов Джейкоб⁈ Он уже давно должен был вернуться. Время словно замирает. Я должен что-то сделать, но не знаю, что. Могу лишь сидеть рядом, словно верный пес, и охранять свою королеву. Ощущение бессилия ядом разливается по венам.

Но вот улавливаю обостренным драконьим слухом шаркающие медленные шаги. Кто-то с трудом, преодолевая одышку, поднимается по лестнице. Дверь открывается, и на пороге показывается немолодая ссутулившаяся женщина с седыми волосами.

Она бросает на меня тревожный взгляд и подходит к кровати. Я нехотя отпускаю ладонь жены и отхожу. Это ощущается прямо физически, точно утрата. Мне кажется, если я не буду держать Аделину за руку, она улетит в мир, откуда нет возврата.

Травница наклоняется к лицу Аделины и принюхивается. Потом обращается к застывшей у входа Бетти:

— Она что-нибудь пила? — голос слабый и скрипучий.

— Ко-огда я нашла