Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки - Ксения Мэо

— В твоём мире я существовал? — Эдвард говорит чуть громче. Похоже, мое признание причинило ему боль.

— Нет. — Это честно. Я не буду ему лгать.

— Значит, ты не любила меня? — Что и требовалось доказать. Ему больно.

В его голосе нет осуждения. Но этот вопрос делает меня беспомощной. Я не знаю, что сказать. Я не могу лгать.

— Я… не знаю, — выдыхаю я. — Я…

Он хмурится.

— Это сложно, — не выдерживаю я, растопыриваю пальцы, ощущая, что мне не хватает слов или знаний, или такта, чтобы передать то, что на самом деле я испытываю. Я прикрываю глаза. — Я помню свою жизнь. Но… всё, что случилось после того, как я очнулась в этом теле, — это тоже я. И это не просто сон, не просто чужая память. Это мои эмоции. Мои решения.

Эдвард продолжает молча смотреть на меня.

— Ты не представляешь, как я должен был бы реагировать на это, — наконец говорит он.

Я улыбаюсь грустно.

— Представляю, — отвечаю твердо.

— Но сейчас это не важно. — Он прищуривается.

Я вздрагиваю.

— Что?

Он подаётся вперёд, глаза горят собственническим пламенем.

— Это не имеет значения. Ты моя жена, — чеканит безапелляционно. — Что бы это ни значило для тебя.

Сердце гулко стучит в груди

— Но… — зачем-то пытаюсь возразить я, но не нахожу веских доводов.

— Мы разберёмся с этим позже, — твердо отрезает Эдвард тоном не допускающим возражений. — Сейчас ты вернешься со мной в столицу.

Я моргаю.

— Что? — сама слышу возмущение в голосе.

— Я должен вернуться, чтобы арестовать предателя, — говорит он ровно. — И я не оставлю тебя здесь.

— Но… — я открываю и закрываю рот. — Эдвард, я не могу уехать! Это мой дом. Здесь мои люди. Они…

— И что ты сделаешь, если он пошлёт убийц снова? — перебивает он. Я замираю. Эдвард продолжает тихо и проникновенно: — Ты нужна мне живой. Здесь ты в опасности.

— Но Зеленая… — пытаюсь вставить я.

— Потом решим, что с ней делать, — требовательно произносит он.

— Эдвард… — говорю я, но уже понимаю, что бесполезно спорить.

Он встаёт.

— Ты летишь со мной, — добавляет с опасным рокотом в голосе.

— Лечу⁈ — восклицаю, ощущая, как глаза лезут на лоб от удивления, потому что вспоминаю, что мой муж — дракон.

53

Мне страшно покидать Зеленую и мою таверну. Вдруг Бетти не справится? Вдруг сорвутся сделки? Вдруг… Да что угодно вдруг!

Но куда страшнее вновь столкнуться с безжалостными головорезами. Или с чем похуже…

Мы с Эдвардом спускаемся на первый этаж, и я понимаю, что, пока я валялась без сознания, Бетти полностью вжилась в роль хозяйки. В чистом зале за опрятными столиками за тихими мирными беседами сидят жители Зеленой и незнакомые мне путники. В воздухе витают ароматы, от которых у меня начинает жалобно скулить желудок.

Захожу на кухню и тут же оказываюсь в объятиях счастливой фрейлины. Она держит меня и всхлипывает.

— Ну-ну, Бетти, — поглаживаю ее по спине. — Всё хорошо. Я в порядке.

— Подготовь госпожу к полёту, — приказывает Эдвард. — И покорми перед дорогой, нам лететь через полстраны.

Бетти тут же меня отпускает и с тревогой вглядывается в моё лицо. Потом переводит взгляд, в котором вдруг вспыхивают искорки негодования, на императора и храбро заявляет:

— Если вы забираете госпожу, чтобы ее казнить, то я вам не позволю. Мы будем защищать ее всей деревней, — она даже ножкой топает.

Хорошо, что мы давно починили пол.

Меня накрывает благодарностью и одновременно восхищением. Моя робкая Бетти наконец показывает зубки! И не кому-нибудь, а самому императору. Если продолжит в том же духе, то сможет и с купцами препираться, и со старостой, и Винсента в узде держать будет. Если, конечно, Эдвард сейчас не вспылит и не сожжет тут всё…

К моему удивлению, на лице Его Величества вместо гнева появляется ухмылка, и он выдает:

— Очень мило, Бетти. Но переживать не стоит. Я забираю королеву как раз для того, чтобы защитить. Так что не тяни время. Чем позже вылетим, тем холоднее будет.

Моя служанка от таких новостей начинает сиять, как солнышко. И принимается бегать вокруг меня со скоростью кометы. Не успеваю опомниться, как мы с Эдвардом уже сидим на кухне за столом, а перед нами на расписных тарелках из Инкервилля исходит соками и ароматами запеченное мясо с овощным гарниром, рядом кружки с теплым ягодным отваром.

За окном смеркается. Я ем быстро, хотя очень хочется просто наслаждаться едой.

Под очагом дремлеют и мягко мурлычут несколько отъевшихся кошек. Или не отъевшихся, а беременных? Даже если и так, то очередь на котят уже расписана. Оказалось, Эдвард прислал мне драконьих кошек — они великолепные охотники и душевные компаньоны.

Когда я поднимаюсь из-за стола, рядом возникает Бетти с моим шерстяным плащом.

Эдвард перехватывает его и оказывается у меня за спиной. Галантно набрасывает мне на плечи плащ. Но не спешит отойти, а задерживает руки у меня на плечах.

И тут на меня сваливается осознание, что мы будем лететь ночью высоко в небе. Там холодно. И что, эта накидка меня защитит? А как дракон меня понесет?

Перед мысленным взором проносятся картинки из моих земных книг. Там хищные ящеры таскают добычу в передних лапах.

Вспоминаю когтистые здоровенные лапы дракона Эдварда, и мне становится совсем не по себе. А если уронит? А если сломает? А если я банально замерзну? У них, вообще, кто-либо из драконов таскал до этого жен? И если да, то чем все заканчивалось?

Эдвард берет меня за ладонь и выводит во двор. Держит крепко, наверное, чувствует мой страх. Снаружи его поджидает Эгберт.

— Оставайся здесь и смотри в оба, — чеканит император. — Если сюда опять сунутся бандиты, обезвредь и выясни, кто их послал. И если еще раз подведешь меня… — втыкает в засланца убийственный взгляд. — Разжалую, и будешь мыть казематы.

Затем Эдвард ведет меня туда, откуда взлетал в прошлые разы. Держит за руку, как мама держит ребенка по пути к стоматологу. Я, покрываясь холодным потом, послушно иду рядом с императором. Разум отказывается верить, что я сейчас полечу.

Останавливаемся. Эдвард поворачивается ко мне. Так