Градус любви - Кэнди Стайнер

И все это было притворством.

Ложью.

«Мы должны сыграть для них роль, как и нам нужно, чтобы свою роль сыграла Руби Грейс».

Из горла неожиданно вырвался всхлип, и я зажала рот рукой, зажмурившись, чтобы не дать слезам пролиться.

– Пап, мне пора – по-моему, она спустилась. – Смешок. – Ладно, позвоню потом и обсудим речь.

Мне нужно было уйти. Нужно было убраться подальше от папиного кабинета, от Энтони, от этого дома и всего города. Но я не могла пошевелиться. Деревянный пол превратился в зыбучий песок, который не давал мне ступить ни шагу.

Энтони вздохнул, вышел из кабинета, проведя рукой по волосам, и остановился. В его глазах вспыхнул огонек, когда он меня заметил.

– А вот и моя прекрасная невеста. Я как раз шел тебя проведать, – улыбнулся он, притянул мое оцепеневшее тело к себе и поцеловал в лоб. – Тебе нужна помощь?

Я не могла говорить.

Просто смотрела на него, в карие глаза, в которые на протяжении последнего года глядела часами. Смотрела на его идеальные светлые волосы, на идеальное тело, идеальный подбородок, как у Супермена.

А вот она я, идеальная покорная невеста.

Энтони нахмурился, внимательно на меня посмотрев.

– Детка? Ты в порядке?

От этого прозвища внутри снова все перевернулось, и я, поморгав, стала приходить в себя.

– В полном. Только чуть не упала, пытаясь отнести вниз коробки с украшениями. Не поможешь?

Энтони улыбнулся, взяв меня за подбородок, и поцеловал в нос.

– Конечно, моя маленькая мисс «сделаю-все-сама». Надо было сразу попросить.

Я выдавила самую лучезарную улыбку, на которую была способна, и высвободилась из его объятий.

– Одна осталась на лестнице. В комнате еще три. Отнесешь в машину, да? У меня немного кружится голова, выпью пока воды.

Энтони убрал волосы от моего лица, продолжая глупо и сочувственно улыбаться.

– Конечно. Выпей воды и отдохни. Я скоро.

Он проводил меня на кухню, налив стакан воды, и поднялся по лестнице, чтобы забрать первую коробку. Как только он ушел, я впервые вдохнула, залпом выпив всю воду, и снова наполнила стакан.

Голова кружилась, сердце бешено стучало, грудная клетка сдавливала легкие. С каждой секундой руки дрожали сильнее, а слезы, которые удавалось сдерживать, снова и снова наполняли глаза. Я едва успевала моргать, чтобы их смахнуть.

– Готово, – вернувшись на кухню, сказал Энтони.

Я даже не осознавала, сколько прошло времени. Все было как во сне.

– Хочешь, поеду с тобой и помогу? Оторвусь немного от работы. Сегодня все же суббота.

– Нет, – быстро сказала я.

Энтони нахмурился.

Я сглотнула, покачав головой, снова заставила себя улыбнуться и положила ему на грудь руки. Мне хотелось ударить Энтони, наорать на него, плакать, выгнать из дома и швырнуть в лицо кольцо.

Но даже в таком безумном состоянии я знала, что этого делать не стоит.

Мне нужно время. Нужно место, чтобы все обдумать, переварить и решить, как поступить.

Мне нужен был человек, которому я доверяла.

– Извини, – улыбаясь, ответила я. – Просто после возвращения домой я так редко вижусь с Энни – она ждет ребенка, а я занимаюсь организацией свадьбы. Хотим посидеть женской компанией.

Энтони понимающе улыбнулся.

– Конечно. Но постарайтесь не попадать в неприятности, ладно?

Я неуверенно улыбнулась, но старалась держаться. Когда Энтони наклонился, чтобы поцеловать меня, я закрыла глаза, пытаясь подавить тошноту. Я повернула голову, подставив для поцелуя щеку, и он нежно ее поцеловал, а потом, продолжая держать в объятиях, отстранился.

– До вечера?

Я кивнула.

– Ага.

Как только он убрал руки, я схватила с кухонного стола сумочку и кинулась к двери. Почти бегом прошла к машине, трясущимися руками потянула за ручку и села. Когда я включила зажигание, двигатель взревел, и я сдала назад, отчего гравий полетел в разные стороны. Я развернулась и помчалась по старой грунтовой дороге.

Сердце гулко билось в груди, ускоряясь с каждым метром, на который я удалялась от Энтони. В глазах стояли слезы, которые больше не получалось сдерживать. Горячие и жгучие, они потекли по щекам, а я, крепко сжимая руль, чувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота.

На полпути к Мэйн-стрит я притормозила, пытаясь успокоиться, пока у меня снова не началась паническая атака.

Мне нужно дышать. Нужны объяснения. Нужен человек, который обнимет меня и скажет, что все будет хорошо.

Мне нужно к Ноа.

Эта мысль пришла в голову так же неожиданно и быстро, как и все случившееся за сегодняшний день, но не вызвала паники. Наоборот, осознав это, я ощутила спокойствие, которое накрыло шелковистой пеленой уверенности.

Сердце замедлило ритм.

Дыхание стало ровным.

Руки перестали дрожать, слезы на щеках высохли.

Я долго просидела в машине, положив руки на руль, и смотрела на клубящуюся пыль Мэйн-стрит.

А потом выудила из сумки телефон и написала Энни.

«Мама скинула на меня кое-какие дела, поэтому придется перенести наше очень веселое мероприятие. Увидимся завтра в церкви».

Отправив сообщение, я выключила телефон, завела машину и помчалась на другой конец города.

* * *

Ноа

– Минуту! – крикнул я из ванной, чертыхаясь под нос из-за того, что пришлось вылезти из душа, и сдернул с крючка полотенце. Я задумался, может, вообще забить и не открывать, потому как был практически уверен, что мне сейчас начнут впаривать какой-нибудь товар или уговаривать сменить религию. Но был шанс, что пришел кто-то из братьев или мама, поскольку они частенько любили заскакивать без предупреждения.

В дверь снова постучали, уже немного громче, и я схватил с кровати треники.

– Да иду я, иду! Не суетитесь!

Я забурчал и надел первую попавшуюся в шкафу белую футболку, хотя еще был немного мокрым. Одевшись, подлетел к двери и почувствовал еще большую досаду, когда снова раздался стук. Я нахмурился, сердито задышав, и приготовился высказать стоявшему за дверью все, что о нем думаю, если это, конечно, не мама.

Когда я распахнул дверь и увидел на своем крыльце Руби Грейс, всю мою досаду как рукой сняло.

И это чувство тут же сменилось самым сильным стремлением защитить ее от всего.

Впервые с нашей встречи ее огненно-рыжие волосы были собраны в неряшливый пучок, из-под резинки выбились прядки, обрамляя вытянувшееся, измученное лицо. Ее глаза были опухшими и красными, тушь под ними размазалась, а нижняя губа задрожала, когда Руби Грейс на меня посмотрела.

Она выглядела такой хрупкой: руки сложены на груди, плечи опущены, голова поникла.

Кто-то ее обидел.

Я сглотнул, прижав кулаки к телу, и медленно открыл разделявшую нас сетчатую дверь. Я ни слова не