Градус любви - Кэнди Стайнер

Руби Грейс рухнула мне на грудь и уткнулась в нее лицом, тихонько всхлипывая, вцепившись руками в ткань на животе. Она притянула меня к себе, пытаясь слиться, и я крепко обнял ее, положив одну руку на затылок. Зарылся пальцами в ее волосах, прижал к себе, поцеловав в макушку, и с трудом выдохнул, стараясь успокоиться.

– Все хорошо, – заверил я Руби Грейс, хоть и не знал, что ее расстроило. – Я рядом. Я с тобой.

От этих слов она заплакала еще сильнее и потянула меня за футболку так, будто хотела, чтобы я оказался еще ближе. Между нашими телами не было ни одного свободного миллиметра, но я все равно попытался. Я усилил хватку, несколько раз подышав через нос, чтобы успокоиться, а потом осторожно выдохнул, дав ей сделать то же самое.

Казалось, мы простояли так несколько часов: Руби Грейс находилась в моих объятиях, а я легонько ее покачивал. С каждой минутой всхлипы становились тише, дыхание выравнивалось, и, наконец, она прижала руки к моей груди и, подняв голову, посмотрела на меня.

Безутешными, блестящими от слез, до боли красивыми золотистыми глазами.

– Извини, – прошептала она, и у нее задрожала нижняя губа. – Я… я не знала, куда еще пойти.

Я провел большими пальцами по ее щекам, вытирая дорожки слез, и обхватил лицо ладонями.

– Никогда не извиняйся за то, что приходишь ко мне. Никогда. Несмотря ни на что.

Она закрыла глаза и, снова заплакав, уткнулась в мою грудь.

Меня мучали вопросы – если конкретно, кого, черт возьми, убивать, – но я понимал, что Руби Грейс поделится случившимся, когда будет готова. Потому обнял ее, повел к дивану и усадил рядом с собой. Она свернулась калачиком у меня на коленях, и я накрыл нас одеялом, нежно покачивая ее в объятиях, пока она снова не успокоилась.

– Принести воды? – спустя несколько минут спросил я.

Она кивнула, всхлипнув, вытерла нос тыльной стороной запястья и слезла с меня. Я сжал ее колено, а потом встал и направился на кухню.

Стоило мне остаться одному, я выдохнул, чтобы успокоиться ради себя же, и хрустнул шеей. Я обладал дурной привычкой делать поспешные выводы, позволяя гневу захлестывать меня. Знаю, потребуется вся выдержка, чтобы оставаться спокойным, хладнокровным и собранным, когда Руби Грейс все же поделится, что с ней случилось.

Но я знал, что если ее обидел Энтони, если он изменил или разбил сердце, то сохранить спокойствие будет невозможно.

Я вернулся в гостиную с двумя стаканами воды. Руби Грейс сидела там же, где я ее оставил, и смотрела на журнальный столик пустым, отрешенным взглядом.

– Держи, – прошептал я, протянув стакан, и поставил второй на стол. Она обхватила стакан руками, сделала небольшой глоток и поставила на колени, устремив взгляд на воду.

– Энтони не любит меня, – прошептала она, и на лице не промелькнуло ни единой эмоции.

Я не знал, что ответить. Мне хотелось сказать: «Черт, да я и так это знал и пытался тебе намекнуть». Но я понимал: до этой минуты она неспроста считала, что он ее любит.

– Неправда, – наконец выдал я, мысленно закатив глаза.

– Нет, – покачав головой, сказала Руби Грейс. – Правда. Я слышала, как он…

Я нахмурился, ничего не понимая.

Она закрыла глаза, сделав глубокий вдох, и снова заговорила:

– Он разговаривал по телефону со своим отцом и не знал, что я подслушиваю. И он… он сказал обо мне, о моей семье столько ужасных слов.

У меня перехватило дыхание, и я потянулся за стаканом воды, сделал глоток, чтобы остыть, и ответил:

– Что он сказал?

– Что я отлично вписываюсь в их план. Что я хорошенькая, и у меня нет амбиций, а еще меня выдрессировали для того, чтобы я стала женой политика. – Руби Грейс фыркнула, посмотрев в потолок, и поджала губы. – Он хочет жениться на мне не потому, что любит, а потому что я подхожу на роль его жены. – Она снова закрыла глаза. – Я пешка в игре, о которой даже не подозревала.

– Ох, зря он так сказал.

Руби Грейс недоуменно нахмурилась и посмотрела мне в глаза.

– Что?

Я сжал челюсти и прижал к телу кулаки.

– Пожалуйста, скажи, что он этого не говорил, чтобы я не садился в свой пикап, не ехал через весь город, чтобы набить ему морду так, что родная мать не узнает.

– Ноа, – охнула Руби Грейс и протянула ко мне руку. – Не надо, пожалуйста. Не бей его. – Она сглотнула. – Не оставляй меня.

Я выдохнул через нос, как дракон, а взгляд заволокло черной пеленой. Этот сукин сын с самого начала ее не заслуживал, а теперь…

Теперь он вообще не имел права дышать.

– Пожалуйста, – снова попросила Руби Грейс и придвинулась ко мне. Она поставила стакан на столик, наклонилась ко мне, обхватив хрупкими руками за пояс, и положила голову на грудь. – Пожалуйста.

Я снова выдохнул, уже медленнее, и тоже ее обнял. Больше всего на свете мне хотелось поехать на другой конец города и врезать этому ублюдку, потому что он давно напрашивался.

Но еще сильнее хотелось обнимать Руби Грейс и помочь ей прийти в себя, быть тем, кто покажет: то, как поступил Энтони, не определяет ее истинной натуры.

– Чувствую себя такой дурой, – спустя время сказала она, не поднимая с моей груди головы. – Я думала, что сорвала джекпот. У меня был идеальный парень, идеальное кольцо, идеальное будущее. Ради него я была не против пожертвовать своими мечтами, поскольку знала, что он меня любит. Я знала, что стану его партнером, буду поддержкой, и в будущем он обратит внимание на мои желания. – Она замолчала. – Я думала, что нашла отношения, как у моих родителей. А я всегда об этом мечтала.

Сердце разбилось в ответ на ее признание, потому что мне прекрасно знакомо это чувство. Руби Грейс видела, как ее родители любили друг друга, а я видел то же самое у своих, и потому так мы представляли и свое будущее.

А теперь ее идеальная картинка разбилась вдребезги.

Я приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза.

– Он идиот, – просто заявил я. – И я знаю, что эти слова не исправят ситуацию. Наверное, и лучше тебе от них не станет. Но это так. И он пожалеет о том дне, когда тебя потерял. Пожалеет, что не ценил то, что у него