Дерзкая и желанная - Анна Бартон

– Мы помолвлены, – сказал Джеймс безо всякого выражения.

– Вот оно что? Поздравляю, мой мальчик! Полагаю, за это стоит выпить. Плесни-ка нам скотча, хорошо?

– Конечно. – Джеймс прошел к дядиному буфету.

– Но я не уверен, что это причина для празднования. Ее брат, герцог, вынуждает нас пожениться.

– А. Что ж, помолвка – вещь особенная, какие бы обстоятельства ее ни сопровождали.

Джеймс плеснул скотча в стаканы и подал один дяде.

Хэмфри погладил кота, который устроился между его ногой и подлокотником кресла, потом сдвинулся вправо, давая своему мохнатому приятелю больше места. Он с минуту молча потягивал виски, прежде чем задал вопрос, который терзал Джеймса со вчерашнего вечера, а может, и раньше:

– И что это означает для твоей экспедиции?

Если кто и мог понять затруднение Джеймса, так это дядя Хэмфри. Он разделял его страсть к древностям и изысканиям и был еще больше воодушевлен предстоящей поездкой, чем сам Джеймс.

– Я по-прежнему хочу поехать.

– А у леди Оливии нет возражений?

– Я еще не имел возможности обсудить это с ней, но не могу представить, чтобы она была в восторге от того, что я уеду из страны вскоре после свадьбы.

Он взглянул на Хэмфри, надеясь на нотацию о том, каким дураком он будет, если упустит такую уникальную возможность исследовать руины древней цивилизации с группой опытных и уважаемых ученых.

– Тебе предстоит принять трудное решение.

– А что сделал бы ты?

Хэмфри глубоко вдохнул и закрыл глаза. Он сидел так, может, с минуту – Джеймс даже подумал, что дядя снова задремал, – но затем кашлянул, открыл глаза и изрек:

– Пригласи ее на пикник.

Джеймс в недоумении покачал головой: ум у Хэмфри, скорее всего, уже не такой острый, как раньше.

– Нет, я имею в виду экспедицию. Ты бы остался или поехал?

– На это ответа у меня нет: ведь я же не в твоей шкуре, – но очень хорошо помню, что, когда нам с твоей тетей Дороти надо было принять какое-то важное решение, мы брали корзинку с едой и уходили подальше от дома. Так мы достигали какой-то ясности, какой-то перспективы. Да это и ни к чему не обязывает – в крайнем случае проведешь день с хорошенькой барышней.

Джеймс погладил подбородок: пусть это и не совсем тот совет, которого он ждал, но, в сущности, идея пикника весьма недурна.

– Она же хорошенькая, верно? – Мутные глаза Хэмфри заискрились весельем.

– Очень. Почти такая же, как тетя Дороти.

– А!.. Стало быть, ты везунчик.

Может, Хэмфри и прав. Джеймс вспомнил импровизированный завтрак с Оливией на его любимом месте на холме, перед тем как она подвернула ногу. Хоть с него и открывается самый лучший вид во всем Хейвен-Бридже, но на костылях до него явно не добраться.

Словно прочитав его мысли, Хэмфри сказал:

– Возьми пару лошадей, и поезжайте на северо-западный край моего имения, где речка убегает в лес. В том месте есть нечто особенное… почти волшебное.

– Волшебное? Там что, живут духи и сказочные феи?

Хэмфри предпочел не обращать внимания на некий скептицизм, прозвучавший в этих словах.

– Я давненько там не был, но всегда подозревал, что эта земля святая. Обещай, что съездишь туда со своей хорошенькой невестой.

Джеймс пожал плечами: почему нет? Ведь до свадьбы около трех недель.

– Конечно. – Тут он с запозданием вспомнил, что надо ему попроситься к дяде на постой. – У меня к тебе огромная просьба: не приютишь на несколько недель?

– С радостью, при условии, что не будешь забывать про скотч. – Дядюшка Хэмфри протянул свой стакан и криво ухмыльнулся.

Джеймс наполнил его бокал, убрал с кресла напротив стопку книг и, усевшись, попросил:

– Расскажи мне еще о той земле у реки.

Оливию вновь водворили в комнату на постоялом дворе «Флейта и лягушка» в Хейвен-Бридже. Оуэн отбыл накануне вечером, и хоть воздержался от очередных нотаций, она видела в его глазах разочарование, а оно терзало во стократ сильнее, чем гнев.

Она ковыляла по комнате на костылях и была похожа на птицу, посаженную в слишком маленькую клетку. От края до края было не больше четырех широких шагов, но у нее болели руки от напряжения. Хилди заметила, что нога зажила бы быстрее, если бы Оливия оставалась на месте хотя бы десять минут, но та продолжала метаться и ничего не могла с собой поделать.

В явной попытке отвлечь ее, Хилди копалась в содержимом сундука.

– Нам надо найти подходящее платье для свадьбы. Может, розовое шелковое?

Оливия пожала плечами.

– Сгодится. – Если б это была помолвка ее мечты, Аннабелл с радостью сшила бы для нее великолепное платье, а Дафна непременно поделилась опытом по поводу брачной ночи. Как она скучает по ним, не говоря уже про о Роуз, спокойной и твердой поддержки которой так не хватало Оливии.

– Оно простое и элегантное, – бодро разглагольствовала Хилди. – Я подниму вам волосы на макушку и переплету лентой, как вы любите.

От стука в дверь обе вздрогнули, а Хилди даже уронила платье.

– Мистер Эверилл? Добрый вечер.

Он стоял в дверях, совершенно неотразимый в желто-коричневом сюртуке, кожаных бриджах и сапогах. Каштановые волосы очаровательно растрепал ветер, а зеленые глаза источали такой жар, что сердце Оливии пропустило удар.

Только вот прежней непринужденности в общении между ними больше не было. Возможно, виной тому такое чопорное и нескладное предложение, а может, все дело в отцовском письме.

Джеймс знает, как близка была Оливия с отцом и как глубоко его смерть потрясла ее. И тем не менее после всего, что между ними было – задушевные разговоры, пылкие поцелуи и все остальное, – он скрывал от нее письмо. Оуэн все объяснил – как поверенный отца передал ему письмо, но он не решался отдать его Оливии, – постаравшись снять вину с Джеймса, но она-то думала, что их отношения тоже важны. Неужели она для Джеймса всегда будет стоять на втором месте после Оуэна?

– Прошу прощения за столь ранний визит, но сегодняшний день обещает быть славным, поэтому, леди Оливия, хотел бы пригласить вас на пикник.

Оливия выгнула бровь и бросила многозначительный взгляд на свои костыли. И пусть ей жуть как хотелось вырваться из этой комнаты, от одной лишь мысли о том, что придется ковылять по ухабистой дороге, у нее заболели руки.

– Боюсь, далеко я не уйду.

– Этого и не потребуется: я привел еще одну лошадь, и мы можем верхом поехать в одно замечательное местечко. Я сам никогда там не был, но дядя Хэмфри говорит, что вода в речке такая чистая и прохладная, что невозможно удержаться, чтобы не опустить в нее ноги.