Дерзкая и желанная - Анна Бартон

Реставрировать: восстанавливать обветшалые или разрушенные памятники старины, искусства в прежнем, первоначальном виде (реставрировать старинные вещи).

Джеймс терпеть не мог, когда ему приказывали. А с той минуты, как Хантфорд ворвался в комнату Оливии накануне вечером, стал отдавать приказы направо и налево, указывая, что делать и когда. Но главное все же то, что Хантфорд не предпринял жестких мер и Джеймс легко отделался.

Понимая это, он подчинился без вопросов, когда его позвали в столовую в девять утра, хоть его это и раздражало. Там его ожидали Оливия и Хантфорд – оба, судя по виду, почти не спали. У него, вероятно, тоже были круги под глазами, но их затмевал огромный синяк, который расплывался по щеке.

Настроение было мрачным, и Джеймс предположил, что они скорбят по концу их дружбы – их с Хантфордом. У Джеймса было такое чувство, будто целый пласт его жизни – и его будущего – внезапно исчез. Он переживал похожую пустоту после смерти своей собаки, любимой дворняги по кличке Гермес, несколько лет назад. Но это было хуже. В этом виноват он сам. И если Хантфорд все последующие десять лет будет метать в него гневные взгляды, это станет ему вполне заслуженным наказанием.

– Доброе утро, – поздоровался со всеми Джеймс и вежливо поклонился Оливии, заметив, что ее костыли стоят прислоненными к стене в углу.

– Доброе утро. – Она возила вилкой кусочек ветчины по тарелке.

– Позавтракай. – Хантфорд указал на стол, уставленный блюдами с яйцами, гренками, ветчиной и фруктами. – Потом поговорим.

Джеймс налил себе кофе и сел рядом с Оливией, заработав испепеляющий взгляд от ее брата.

– Что ты хотел бы обсудить?

Хантфорд отложил вилку.

– Я решил, что свадьба состоится в Хейвен-Бридже, чтобы избежать сплетен. Это можно объяснить тем, что твой старый, немощный дядюшка пожелал увидеть церемонию бракосочетания и вы не могли ему отказать.

– Неплохо придумано, – согласился Джеймс.

Ирония заключалась в том, что дядя Хэмфри, вероятно, на самом деле будет чрезвычайно рад присутствовать на свадьбе.

– Тебя устраивает скромная свадьба в Хейвен-Бридже? – спросил он, повернувшись к Оливии.

Хантфорд нетерпеливо скрестил руки на груди, но Джеймс не обращал на него внимания.

– Да, – тихо ответила она. – Полагаю, место для меня не так уж важно.

– Отлично, – отчеканил герцог. – Я возьму…

– Постой, – остановил его Джеймс, обеспокоенный столь бесстрастным отношением Оливии к собственной свадьбе. – Если место не имеет для тебя значения, то что имеет?

– Я бы хотела, чтобы присутствовала моя сестра и друзья, но мы так далеко от дома.

– Да, далеко, – встрял Хантфорд. – В этом-то и прелесть.

– Быть может, мы могли бы устроить их приезд, – предложил Джеймс.

Оливия чуть-чуть повеселела, но затем Оуэн сказал:

– Для нас чем меньше народу, тем лучше. Я, разумеется, буду присутствовать, чтобы убедиться, что бракосочетание состоялось. Мы сегодня же отправимся обратно в Хейвен-Бридж, где я поселю Оливию в тамошней гостинице. Эверилл, ты будешь жить у своего дяди или где хочешь, но только не в той же гостинице. Вечером я планирую встретиться с местным викарием и договориться об оглашении.

Джеймс бросил быстрый взгляд на Оливию. Лицо ее было почти таким же бледным, как простое белое платье, которое она надела, – поразительное отличие от того золотистого воздушного наряда, из которого выскользнула вчера вечером. Кровь его вскипела при воспоминании о том, как она смело расшнуровывала платье, обнажая восхитительную шелковистую кожу. Боже милостивый! Он тряхнул головой и взял себя в руки, радуясь, что ее брат не может прочесть его мысли.

Хантфорд продолжал разглагольствовать:

– Меня ждут дела, не говоря уже о жене и дочери. Поэтому сегодня вечером я уезжаю в Лондон. Но не бойтесь, я вернусь в Хейвен-Бридж через три недели, до того как состоится это счастливое событие.

– Ты, похоже, все спланировал, – заметила Оливия.

– Не совсем. Мне не хочется оставлять вас в этой деревне с одной только твоей горничной в качестве дуэньи – по вполне очевидным причинам, но не вижу, как этого можно избежать. Как бы там ни было, судьба твоя уже решена. Можешь использовать это время на планирование свадьбы… и своего будущего.

Оливия взглянула на Джеймса, и он увидел в ее глазах лишь осторожность. От обожания, доверия, которые были у них еще вчера, не осталось и следа. Утаив письмо, он растоптал ее высокое мнение о нем. И если раньше она считала его образцом честности, то теперь сомневалась в его намерениях. И кто поставит ей это в вину?

Три недели до свадьбы. Ровно столько времени у него на то, чтобы попытаться вернуть ее расположение.

Ровно столько, чтобы вернуть ее глазам радостный блеск.

* * *

К вечеру того же дня Джеймс уже вновь находился среди живописных холмов Хейвен-Бриджа. Он забрал свои вещи из гостиницы, попрощался с Оливией под бдительным оком ее брата и отправился верхом к дядиному коттеджу. Джеймс постучал в дверь, но ответа не получил. Обнаружив, что дверь не заперта, вошел.

– Дядя, ты дома?

Тут и там лежали стопками книги, всюду спали в великом множестве коты. Стараясь не наступить кому-нибудь на хвост, Джеймс пошел на громкий храп, доносившийся из кабинета.

Во сне дядя Хэмфри выглядел совсем старым и дряхлым. В часы бодрствования он обладал острым умом и интеллектом, который легко позволял забыть, что ему уже под восемьдесят. Но не теперь. Один из котов пошевелился, потянулся и запрыгнул дяде Хэмфри на ногу, разбудив. Он несколько раз моргнул, поднял взгляд на Джеймса и сказал, как будто вполне нормально проснуться и обнаружить что кто-то вошел к тебе в дом без доклада:

– А я гадал, куда ты запропастился. Что с твоим лицом?

Джеймс потрогал пальцами вздувшуюся щеку.

– Получил кулаком.

– Ты? – Седые брови Хэмфри недоверчиво сдвинулись. – Обычно достается от тебя, а не тебе.

– Этот по заслугам.

– О. – Хэмфри задумчиво кивнул. – Как она?

– Ты о ком?

– Ну, девушка, за которой ты погнался.

– Да не гонялся я ни за кем, просто хотел сопроводить леди Оливию до теткиного дома.

– Понятно. – Но сказал он это так, словно прекрасно знал причины, по которым племянник в спешке покинул Хейвен-Бридж. И черт возьми, возможно, он и прав.