Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава - 2 - Екатерина Ивановна Романова

— Ты совсем спятил?

— Нет, брат! Спятил ты! Я несколько раз пытался до тебя донести, какой опасности ты подвергаешь нас своим проектом, но ты и слушать не захотел. Тогда мне пришлось применить силу! Если бы не ты, ничего этого вообще не было бы! Наши жены были бы живы, и принцесса — тоже!

Великолепное умение в своих бедах винить других. Как ни странно, это здорово отрезвило Гардиана, и он несколько ослабил хватку, позволяя хотя бы открыть глаза и встретить безумный взгляд Нэйтана.

— Но ведь погибли и твои дети.

— Я убил только безумных! А тех, в ком были сомнения — отдал на корм гром-птицам Мерийтель, чтобы остановить своего чокнутого своенравного братца, когда его же детище его же и убьет! Справедливости ради, пробегала мыслишка и тебя спасти, но тут уж как получится. Ты только глянь на себя — унылое зрелище! Кто ты? Гардиан или Рейнхарт, я уже не понимаю…

Я уже сам этого не понимаю. Тяжело опустился в кресло и закрыл глаза, воскрешая в памяти образ Арианы: мягкие черты ее лица, озорной взгляд, чуть вздернутый носик и такую редкую, но обаятельную улыбку.

И Гардиан отступил. Но не потому, что вспомнил нашу шайри, а потому, что услышал те слова, оброненные ею в императорском дворце…

"Она бы не одобрила, Гардиан. И она никогда тебе не простит…", — назидательно произнес Инмааш.

С приятным шелестом чешуя впитывалась в кожу и исчезала. Крылья, роговые наросты, когти — все втянулось, демонстрируя власть человека над звериной сущностью. Открыв глаза, я посмотрел на Нэйтана ясным разумным взглядом и спокойно проговорил:

— Если ты не согласен с решением владыки — стоило вызвать меня на поединок.

Рейнхарт

— Брось, Рейнхарт, — удивленно произнес он, опускаясь в кресло перед моим рабочим столом. — Мы всегда знали, что я — ум, а ты — мускулы. Да, тяжести тягать — не мое, работать кулаками — тоже. А ты, согласись, умом не блещешь, и как тактик… хреновый.

Едва не пересчитал его зубами количество ступеней во дворце. Было бы забавное зрелище.

— Зачем ты убил Наиру?

— Я не планировал, честно! Но она так самоотверженно защищала свои порченые яйца, что у меня не оставалось выбора, — он нервно провел рукой по волосам и хмыкнул так безразлично, словно говорил о прополке сорняков.

— Убить мать, закрывающую грудью детей… я уничтожу тебя! — твердо пообещал ему.

— Не думаю, — хмыкнул брат. Откинувшись на спинку кресла, положил на стол переговорный кристалл и активировал его. — Привет, пап. Тут Рейнхарт хочет что-то сказать. Совет рядом?

— Ты ублюдок, Нэйлан, — прошипел, сжимая кулаки.

— И почему? Хрустальные давно убивают обезумевшие кладки, изумрудные протаскивают этот проект через совет, хотя у них какой-то секретик, который они успешно применяют. Рубиновые, думаю, скоро придут к тому же мнению. Пока они ограничивают рождаемость и крайне деликатно относятся к выбору партнеров, предпочитая исключительно человечек, но надолго ли их хватит? Пора принимать жесткие меры. Я пытался это сделать, но, как видишь — не получилось!

— Ты пытался стравить сапфировых и людей!

— Твои предложения? — жестко произнес отец, обращаясь к Нэйлану.

— Как и прежде — уничтожать безумных тварей, разделить браслеты, раздать самым сильным парам репродуктивного периода и спариться с человеческими самками.

— Мы итак придерживаемся этого плана! — напомнил, прожигая в брате дыру.

— Да, но тут ма-аленькая неувязочка: армия буйнопомешанных, для которых пещера, откровенно говоря, становится тесновата. Лекарство-то уже изобрел? Или будем ждать, пока очередные экземпляры вырвутся на свободу и подрихтуют карту Нории?

— Там были и рубиновые.

— Разница? — усмехнулся брат. — Пап, разница?

Отец молчал.

— Сегодня рубиновые, завтра — только сапфировые. Лечение есть? Если нет — убить.

— Лечение есть…

Глаза брата загорелись азартом и он подался вперед.

— Мм… шайри! Имел честь познакомиться, она удивительно пахнет!

Я ударил кулаком по столу и подался навстречу брату.

— Только тронь ее — убью.

— Но папа…

— Так и будешь прятаться за спиной отца?

— Нэйтан прав, Рейнхарт. Ты должен представить шайри совету. И уладь вопрос с Гардией. Твой брат, конечно, идиот, но мы не бросаем семью, и не позволяем людям манипулировать собой. Понадобится — совершите показательный налет, сожгите парочку приграничных сел для убедительности, чтобы они закупорили ставни в своем дворце и даже зубы свои не смели показывать. Это ясно?

Ясно, что мне придется принять решительные меры.

— Значит, ты собираешься спустить Нэйтану с рук все, что он сделал? — поинтересовался у отца.

— Он превысил полномочия, и только, — отмахнулся Повелитель.

— Он убил Наиру!!!

Отец ответил не сразу. Убийство драконицы карается смертью.

— Это было давно, сын, неужели ты думаешь…

— Слышал, совет там, — процедил, не отрывая взгляд от брата.

Нэйтан сразу все понял и струхнул.

— Нет, Рейн. Не кипятись, давай поговорим как брат с братом…

— Я, Рейнхарт ард Дарлейхасский вызываю на поединок чести Нэйтана ирд Дарлейхасского.

— Рейнхарт! — осек отец, но вызов брошен и не принять его — опорочить честь дракона.

К несчастью, в кабинет ворвался Бридж и возвестил:

— Тревога! Гром-птицы! Они летят сюда.

— Твоя работа? — бросил злобный взгляд на Нэйтана. — Этого — в подземелье.

— Рейнхарт, я запреща…

Разбил переговорный кристалл кулаком и процедил:

— Запрещает он, мерзкий старикашка. Этого урода — в подземелье. Боевой отряд, в воздух, я не позволю снова грабить наши кладки.

— Но, владыка… Они летят не к кладкам. Они летят в гнездо и их не меньше двух дюжин!

— Подождите, — остановил стражу, уже уводившую брата. — Хотел занять мое место? Стать владыкой? Позаботиться о подданных?

Брат побледнел и умоляюще глянул на стражников.

— Я согласен в темницу, Рейнхарт. Я пойду, хорошо, пойду… Прости, что убил Наиру, прости, что с принцессой так вышло. Я готов извиниться, на колени упаду, брат, только…

— Нет. Легкая смерть на поединке — слишком мало для такого подонка как ты. Умрешь героем. В первую линию обороны его.

— Нет, Рейн. Пожалуйста, нет! Это же гром-птицы, они меня уничтожат! Рейнхарт!!!

Крики Нэйтана еще долго блуждали по коридорам, и я перехватил озадаченный взгляд Бриджа.

— Что?

— Он же не выстоит, милорд.

— У него хватило духа убить женщину, защищавшую детей и глумиться над этим. Он без колебаний убил беззащитную женщину — принцессу Гардии! Он без сожаления совести убивал наших детей и передавал на корм птицам. Он