Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава - 2 - Екатерина Ивановна Романова

— При всем уважении, численное преимущество не в нашу пользу, а маг, отдавший приказ гром-птицам, убит. Атаку не остановить и, — Бридж осекся.

Звезда подняла вверх указательный палец и обратилась ко мне:

— Как давно убит маг?

— Меньше суток назад. Я понял твою затею, но не думаю, что Фрейя позволит. У нас в последнее время натянутые отношения.

— Вы, мальчики, только натягивать и умеете, — фыркнула она.

Бридж подавился, даже гвардейцы не сдержали эмоций, а я к темпераменту Звезды уже привык.

— Ждите и постарайтесь не сдохнуть пока я разбираюсь.

Подал первой линии обороны сигнал вернуться в гнездо и раскинуть защитный купол. К нему подключили все защитные артефакты, какие были во дворце. Пока войска перегруппировывались, гром-птицы взмыли в воздух и перешли в наступление.

На защитный купол обрушился сокрушительный удар из разрозненных молний. Птицы кружили над мощной сапфировой пленкой, пытаясь пробить ее когтями, клювом или магией. Отдельные дыры рихтовали драконы-ополченцы. С магией у них лучше, чем с техникой боя.

— Думаете, у Звезды получится? — с надеждой спросил Бридж, напряженно наблюдая за целостностью защитного купола. Мы переместились на террасу, с которой удобно вмешиваться в бой или перейти в оборот.

— Сомневаюсь, что в трех мирах существует что-то неподвластное ее магии.

— Ты, например, — прошептала Звезда, касаясь губами моей щеки. Она вынырнула из сумеречного мира неожиданно, но Гардиан почувствовал ее появление за несколько мгновений и среагировал.

— Осторожней. Он мог и ударить, — произнес, удерживая драконицу за талию.

— Сомневаюсь, — она ласково погладила меня по щеке, а затем отошла, чтобы вышвырнуть из Сумеречного мира душу мага.

Мужик с длинной бородой и в белой мантии с трудом удерживался в Среднем мире. Его душу тащило обратно, но Звезда не позволяла ему ускользнуть.

— Отменяй приказ, — прорычала она. — Пусть эти пернатые летят обратно в свои гнездышки.

— Я… я не… не… м… могу! — заикаясь, прошепелявил он. — Эт-то нев-воз-зможн-но…

— Невозможно — спать на потолке, если ты не вампир, — рыкнула драконица, пропуская руку с выпущенными когтями сквозь призрачное тело мага. Тот оглушил округу душераздирающим криком, но за дальнейшим развитием увлекательных событий я следить не мог — птицы прорвали оборону и ринулись в гнездо.

— Отступайте!!! — приказал ополченцам, но зеленые юнцы, опьяненные боем, один за другим меняли ипостась и срывались в небо вслед за боевыми драконами. — Идиоты! Разбежался и прыгнул вниз, на лету меняя ипостась. Гардиан с наслаждением расправил крылья и взревел. С заснеженных верхушек обрушились лавины, дрогнул молодняк гром-птиц, некоторые ополченцы включили мозги и ринулись в гнездо, уклоняясь от падающих тел, пернатых и… чешуйчатых.

Заметил одного юнца, едва отбивающего яростную атаку кровавой гром-птицы. Ее перья обагрились, значит, на ее счету — смерть дракона и сила такого противника в разы выше. Удар, еще один, третий я перехватил когтистой лапой, отшвыривая птицу от молодого дракона.

Гардиан рыкнул, отправляя мальца в гнездо и тот, благодарно кивнув, сиганул вниз. Противник превосходил численно. Я едва успевал отбивать атаки со всех сторон: двое справа, три — слева, один спереди, по одному сверху и снизу. Одну птицу разорвал пополам, остальные напали яростнее, заклевывая и царапая меня, а потом бок обожгло невыносимой болью и перед глазами потемнело…

Ариана

Ариана

Я не могла ни уснуть, ни найти себе места или утешения. Жозефина задремала в кресле, обнимая подушку, а я смотрела, как поднимается багровое солнце, и кусала губы, чувствуя солоноватый привкус во рту — не то от слез, не то от крови.

Память не восстановилась, Шаамни замолчала сразу после того, как Рейнхарт снял Инмааша, и я чувствовала себя одной во всем мире. Сил на рыдания не осталось, и слезы безмолвно текли по щекам. Я понимала, что Рейнхарт — владыка, он сильный дракон, и привык сражаться, но каково нам — женщинам по ту сторону фронта? Мы как тело и душа, разделенные надвое. Ему сейчас наверняка больно физически, а моя душа разрывается на части от страданий и неизвестности.

Жив ли он?

Разум понимал, что нет, а сердце упорно верило, что да.

Солнце уже карабкалось по небосклону, а я так и не сдвинулась с места. Все стояла у окна, надеясь в солнечных лучах разглядеть очертания знакомого дракона. Ясное небо позволяло отчетливо рассмотреть изумрудных, хрустальных и даже рубиновых всех мастей, но ни одного сапфирового.

От шороха в гостиной сердце заколотилось быстрее. Негромкий стук в двери спальни разбудил Жози. Я впустила горничную. Совсем юная драконица смущенно улыбалась и, не проронив ни слова, отправилась готовить мне ванну.

— Как ты? — Жози устало зевнула, перебирая пряди моих волос.

— Не пойму, жива я или мертва. Я как муха, которая увязла в янтаре… Хочу сбежать и найти Рейнхарта, но при этом — помочь маме, отыскать ее. Я знаю, чувствую, что она где-то здесь…

Жозефина горько на меня смотрела и не говорила ни слова.

Опять приходил лекарь, опять предлагал зелье, на этот раз не очень дружелюбно намекнула, куда я засуну ему бутылочку с упомянутым зельем, если еще раз предложит мне свою отраву. Не прошло и пяти минут, как следом за лекарем в мою спальню ворвался ард Д'Остраф.

— Папа! — вспыхнула подруга, закрывая меня собой. — Ты в спальне леди, и она не одета!

Дракон вульгарно хмыкнул.

— Не поздновато ли думать о приличиях, дочка?

А мне сейчас и вовсе было не до них. Шелковый халат поверх ночной сорочки или вообще голышом — без разницы!

— Как Рейнхарт? Что с ним?

Глупо спрашивать у ард Д'Острафа, но он-то наверняка все знает!

— Умоляю, — прошептала, не скрывая слез. Я бы упала на колени, будь у этого чело… дракона сердце, но его же нет! Передо мной — монстр. — Пожалуйста, будьте вы… — он иронично вздернул бровь, ожидая продолжения, — мужчиной! Вам же все известно!

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы узнать новости. Лекарь сказал, ты не принимаешь настойки и отказываешься отдыхать, это пагубно скажется…

— Да к троллю в задницу ваши настойки! — взвизгнула, кидаясь к дракону и хватая его за отвороты камзола. — Что с Рейнхартом?!

Жозефина забилась в угол, и смотрела на нас, прикрыв рот ладонью, а ард Д'Остраф, аккуратно отцепив от своего костюма мои руки, отодвинул меня