Я преподам вам урок! - Tommy Glub

Ян улыбается — той своей улыбкой, от которой теплые мурашки бегут по коже.

— Это то, для чего мы здесь, крошка. Быть рядом с тобой…

Дар кивает молча, надевает очки.

Телефон Яна взрывается резкой трелью. Он смотрит на экран, хмурится.

— Павел, — бросает нам и принимает вызов. — Да?

Слушает молча. Его лицо меняется — напряжение, сосредоточенность, что-то хищное в глазах.

— Уверен? — спрашивает. — Время? Место?

Еще несколько секунд молчания. Потом:

— Понял. Спасибо.

Сбрасывает вызов. Смотрит на нас — сначала на Дара, потом на меня.

— Что? — спрашиваю.

— Это был мой человек в «Ривьере», — Ян говорит медленно. — У отца там любимый столик, Павел работает официантом.

Дар подается вперед.

— И?

— Завтра, — Ян произносит. — Завтра в час дня. Оба. Мой отец и твой. Обедают вместе в «Ривьере».

Оба.

В одном месте.

В одно время.

Смотрю на них — на Яна с хищным огнем в глазах, на Дара с застывшим лицом — и понимаю: вот оно.

Момент, к которому мы шли всю эту неделю.

48 глава

Ресторан «Ривьера» пахнет деньгами и властью.

Тяжелые занавеси на окнах, хрусталь, который играет светом при каждом движении, официанты в белых перчатках — все здесь пропитано тем самым запахом, который я помню с детства. Запахом их мира. Мира, из которого меня вырвали двадцать лет назад.

Ян идет первым, его спина прямая, как у солдата. Дар — справа от меня, его пальцы едва касаются моей поясницы, но этого достаточно, чтобы я чувствовала: я не одна. Мои ноги слушаются, хотя внутри все сжимается от страха.

Охранник у входа — широкоплечий, с холодными глазами — перегораживает нам путь.

— Прошу прощения, — говорит он механическим голосом, — но у нас частное мероприятие.

Ян не останавливается.

— Роман Игнатьев не подпускает больше к себе своего сына? — произносит он. — Или ты хочешь ему сказать, что не пустил меня?

Охранник колеблется. Его взгляд скользит по нам троим, задерживается на Даре, на мне. Что-то в его глазах меняется — узнавание? Подозрение?

— Да… да, конечно, — после он бормочет что-то в рацию. Потом, после короткой паузы: — Проходите.

Дверь открывается, и мы входим в зал.

И вот они.

Два мужчины за столиком у окна. Один — высокий, седой, с орлиным профилем. Роман Игнатьев. Отец Яна. Второй — коренастый, с грубыми чертами лица и холодными серыми глазами. Валерий Королев. Отец Дара.

Оба поднимают головы. Оба замирают.

Роман первым приходит в себя. Его губы кривятся в усмешке, но глаза остаются ледяными.

— Ян, — говорит он, отодвигая стул. — Какая неожиданность.

Валерий встает медленнее, его взгляд скользит по Дару, потом останавливается на мне. И тогда его лицо меняется. Не удивление. Не радость.

Страх.

— Что это значит? — спрашивает он хрипло. — Ты решил меня познакомить с одной из своих пассий.

Очень неприятно это слышать от отца Дария, зная что он пережил…

Дар не отвечает. Он подходит к столику, не торопясь, как хищник, обходящий добычу. Ян тянет для меня стул, садит меня так, будто я хрупкая фарфоровая кукла, которую можно раздавить одним неосторожным движением.

— Папа, — Ян говорит, садясь напротив отца. Его голос спокойный, почти вежливый. — Позволь представить. Это Мария Разумовская.

Молчание.

Валерий резко бледнеет. Роман сжимает кулак на столе, костяшки белеют.

— Разумовская, — повторяет Валерий, будто пробуя слово на вкус. — Та самая… девочка?

— Та самая, — подтверждает Дар, садясь рядом со мной. Его рука ложится на мое колено под столом. Не для утешения. Для поддержки. Для силы. — Та самая малышка, которую вы с Романом лишили всего.

Роман фыркает, но его глаза бегают. Он нервничает.

— Что за цирк? — бросает он. — Ян, ты пьян?

— Нет, папа, — Ян улыбается, но в этой улыбке нет тепла. Только лезвия. — Я трезв. И я здесь, чтобы вернуть Маше то, что вы у нее украли.

Валерий внезапно тянется ко мне, его рука дрожит.

— Машенька… — говорит он, и его голос звучит почти ласково. — Ты же понимаешь, это было давно. Мы все тогда…

Дар резко встает, перекрывая отца. Его движение такое быстрое, что я вздрагиваю.

— Не смей ее трогать, — говорит он тихо. Очень тихо. Но в этом тоне столько яда, что Валерий замирает, рука так и остается в воздухе.

— Сядь, Дар, — Роман пытается сохранить спокойствие. — Давай поговорим как цивилизованные люди.

— Цивилизованные? — Дар садится обратно, но его тело напряжено, как натянутая струна. — Это вы называете цивилизованностью — убивать людей за деньги? Разрушать семьи? Шантажировать, подкупать, лгать?

— Мы ничего не убивали, — Роман пожимает плечами. — Бизнес — это война. Ты должен это понимать, Ян.

— Бизнес, — повторяет Ян. — Интересное слово. А то, что вы сделали с отцом Маши — это тоже бизнес?

— Твой отец сам виноват, — Валерий внезапно теряет маску вежливости. Его голос становится грубым. — Он перешел нам дорогу. Он выбрал ее мать, семью, — он тычет пальцем в мою сторону, — а не нас. Он заслужил то, что получил.

Мне хочется встать. Закричать. Ударить.

Но я сижу. Потому что Дар сжимает мое колено, а Ян смотрит на меня — и в его глазах я вижу: подожди.

— Хорошо, — Ян говорит, складывая руки на столе. — Тогда давайте поговорим о цене.

— О какой еще цене? — Роман хмурится.

— О той, что вы заплатите, — Дар берет слово. — Маше принадлежит доля в бизнесе ее отца. Мы восстановим ее права. Вы вернете все, что украли. Все до последней копейки. Марать руки вашей кровью мы не горим желанием.

Роман смеется.

— Или что? Вы пойдете в полицию? У вас нет доказательств.

— Доказательства есть, — говорю я.

Мой голос звучит чужо. Спокойно. Твердо.

Оба мужчины смотрят на меня, будто видят впервые.

— Мы знаем про офшоры, — продолжаю я. — Про подкупленных партнеров. Про угонщика, которому заплатили за аварию. Мы знаем все.

Валерий бледнеет. Роман сжимает челюсти.

— Вы блефуете, — говорит Роман.

— Хочешь проверить? — Ян достает телефон, прокручивает что-то на экране. — Вот запись разговора с Громовым. Вот выписки со счетов. Вот показания свидетелей.

Он поворачивает экран к отцу. Роман смотрит — и его лицо медленно каменеет.

— Черт, — выдыхает он.

— Мы можем сделать это по-хорошему, — говорит Дар. — Или по-плохому. Выбор за вами.

Молчание.

Потом Роман откидывается на спинку стула, складывает пальцы домиком.

— Хорошо, — говорит он. — Мы вернем вам деньги. Но у нас есть условие.

Ян и Дар одновременно напрягаются.

— Какое? — спрашивает Ян.

— Вы возвращаетесь, — говорит Валерий. — Оба. Работаете в семейном бизнесе. Ян — с Ромой. Дар — со мной.

— Что?! — Дар резко встает, его стул скрипит по паркету.

— Это