Опасный маскарад - Джорджет Хейер

Милорд явился к себе на Хаф-Мун-стрит и увидел, что его ждет посетитель. Камердинер милорда принял у хозяина шляпу и трость и негромко назвал имя мистера Мэркхема. Милорд выслушал, чуть склонив голову, и вошел в столовую, разглаживая складку на рукаве.

Мистер Мэркхем при его появлении поднялся и слегка поклонился. Милорд улыбнулся ему с крайней любезностью и поднес к глазам лорнет.

– Мой мюнхенский друг! – негромко воскликнул он. – Как я польщен! – Он растроганно смотрел на Мэркхема; в этом взоре нельзя было прочесть, какие мысли проносятся сейчас в его уме. – Но сядьте, мой дорогой мистер Мэркхем! Умоляю вас сесть!

Мистер Мэркхем повиновался. Лакей поставил вино и бокалы. Белая рука милорда выжидающе замерла в воздухе над графином бургундского; милорд глянул вопросительно.

– Благодарю вас, я не буду пить, – сказал мистер Мэркхем.

– Но я решительно настаиваю! – Милорд был огорчен. – Вы позволите предложить вам кларета?

Мистер Мэркхем смотрел вслед уходящему слуге.

– Вы должны догадаться, что я пришел по делу, – коротко сказал он.

– Нет, не может быть, мой дорогой Мэркхем. Я думал, вы пришли, чтобы вспомнить прежние деньки, – отозвался его лордство. – Я никогда не занимаюсь делами. Вы не вызовете у меня интереса к этому предмету. Так что – кларет или бургундское?

– Ну пусть кларет, – нетерпеливо сказал мистер Мэркхем.

– Я совершенно согласен с вашим выбором, – кивнул милорд. – Бургундское – истинный король вин, но оно не предназначено для того, чтобы его пили утром. – Он подал гостю полный до краев бокал и налил себе. – За ваше драгоценное здоровье, мой дорогой сэр!

Мистер Мэркхем ничего не ответил на этот тост. Он отпил глоток-другой и отодвинул бокал.

– Осмелюсь думать, милорд Бэрхем, что дело, с которым я пришел, весьма заинтересует вас, – сказал он.

Милорд снова долил его бокал.

– Я уверен, что если кто-либо и мог бы заинтересовать меня в таком предмете, это можете быть только вы, дорогой Мэркхем, – тепло сказал он.

Мистеру Мэркхему было трудно справиться с этим потоком любезностей. Он попал в невыгодное положение, но утешал себя мыслью, что через несколько минут уже и сам милорд испытает это неприятное состояние. Безо всяких околичностей он вдруг брякнул:

– Что до вашего утверждения, сэр, что вы Тримейн-оф-Бэрхем, то я в это не верю. Но я этим теперь и не интересуюсь.

– Весьма мудро с вашей стороны, – одобрил его милорд. – Позвольте мне поздравить вас с этим.

Мистер Мэркхем игнорировал поздравление.

– Мне плевать, как вы там обезьянничаете, изображая Бэрхема в свое удовольствие. Мне это все равно.

– Поистине, ваше здравомыслие не имеет границ! – сказал милорд. – Вы просто подавляете меня своей добротой, сэр. И вы, следовательно, пришли, чтобы успокоить меня на сей счет? Примите мою глубочайшую благодарность!

– Совсем не поэтому я пришел к вам, – сказал раздраженный мистер Мэркхем. – Я пришел с делом, за которое вы не будете мне так чертовски благодарны.

– Невозможно! – Милорд покачал головой. – Одно только счастье лицезреть вас у меня дома преисполняет меня этим чувством.

Мистер Мэркхем бесцеремонно прервал его:

– Может быть, вы и Бэрхем, но вы были и кое-кем еще, это уж точно! – Он помолчал, давая время усвоить смысл его слов.

Казалось, на милорда это произвело мало впечатления.

– О, кем я только не был! Конечно, кое-чего я и не успел. Просто в жизни так сложилось, видите ли. Но продолжайте! Умоляю вас, продолжайте!

– Продолжу, продолжу, милорд! Может, вам это совсем не понравится. Вы были... а может, и есть, откуда мне знать... окаянный якобит!

Выражение вежливого интереса на лице милорда не претерпело никаких изменений.

– Вам следует сказать об этом моему кузену Ренсли, – указал он.

– Благодарите меня, что не сказал, сэр. Мне все равно. Эти сведения попадут к тому, кто дороже заплатит. Если будете торговаться, их получит Ренсли. Но я не думаю, что вам это на руку.

– Уверен, что торговаться не буду, – отозвался милорд. – Я не торговец.

– Вы, дьявол вас побери, по-моему, мастер на все руки! – откровенно заявил Мэркхем. – Конечно... вы больно важничаете.

– Нет, нет, это выходит само собой, – кротко вставил милорд. – Я, в сущности, бесхитростное дитя природы, мой дорогой сэр. Но вы говорили?.. Я вас прервал.

– Ах так, это вас совсем не интересует? – мистер Мэркхем изобразил саркастическую усмешку.

Милорд взял извиняющийся тон:

– Пока нет, мой дорогой старый друг. Но я чувствую, что вы собираетесь удивить меня. Я – весь внимание.

– Это может здорово испугать вас, милорд. У меня здесь, – он выразительно положил руку на грудь, – таится нечто, что предрекает вам гибель.

– Как? В вашем сердце таится?.. – Милорд был в полном недоумении.

– Нет, сэр! В моем кармане! – отрезал Мэркхем.

– О, понял, понял! Внутренний карман! Весьма остроумное приспособление, сэр, нужно будет и мне заказать себе такой. Так что, вы говорите, в нем есть?

– Один документ, сэр, – письмо, написанное милорду Джорджу Муррею, подписанное человеком, называющим себя... Кольни!

– Бог мой, сэр! – спокойно заметил милорд. – Но ведь вы не пьете! Боюсь, вам не нравится мой кларет? Позвольте послать за сладким Канарским. Или, может быть, вы предпочитаете по утрам эль? Мой слуга мигом принесет, только скажите.

– Этот человек – вы, сэр! – воскликнул Мэркхем громовым голосом.

Милорд вздрогнул и захлопал глазами.

– Называйте меня, как соблаговолите, – попросил он мистера Мэркхема, – но, умоляю вас, не заставляйте меня так вздрагивать!

Мистер Мэркхем сунул руку в карман и вытащил сложенный пополам лист бумаги. Он расстелил его на столе, подальше от милорда.

Милорд посмотрел и кивнул.

– Весьма интересно, – сказал он.

– Весьма опасно, милорд Бэрхем!

– Тогда вам следует беречь ее, – посоветовал милорд. – Но, в самом деле, мне бы хотелось, чтобы вы выпили. Мне кажется, что вас что-то не удовлетворяет в этом кларете, что-то ускользнуло от моего вкуса...

– Да к дьяволу этот кларет! Что вы дадите за этот документ, милорд? Какова его цена? Похоже, что жизнь человека, а?

Милорд решительно покачал головой.

– Если вы хотите за него жизнь, отнесите его куда-нибудь в другое место.

Мэркхем спрятал бумагу обратно.

– С вашего позволения, сэр, кончим дурачиться. Я знаю, что вы Кольни. У меня в руках бумага, которая отправит вас на виселицу. Говорите со мной напрямик, сэр, и не хитрите. У меня к вам нет вражды; я не желаю вам зла. Но вы должны хорошо заплатить за это письмо.