Друзья и возлюбленные - Джоанна Троллоп

— Новая обивка…

Она недовольно фыркнула, подошла к столику с бокалами и серебром и переставила некоторые предметы, словно мстя за сумку. Фергус подскочил к дочери и взял ее за руку.

— Софи, почему тебе пришлось?

Она косо на него посмотрела и язвительно ответила:

— Ты же сам сказал, что нам надо поискать квартиру. И школу. Учеба начинается через неделю.

Фергус вздохнул:

— Милая, в этой четверти ничего не выйдет. Я рассчитывал перевеете тебя в новую школу после Рождества.

— Почему?

— Сейчас уже поздно…

— Но я не хочу переводиться в другую школу только на две четверти. Надо отучиться хотя бы год…

— Софи! — Он взял ее за обе руки. — Ну что ты такое говоришь? Перестань вести себя, как ребенок. Объясни, почему ты так неожиданно приехала?

Она разозлилась:

— Да ты же сам пригласил!

— Я не предполагал, что вместо ответа на мое письмо ты явишься сама.

Софи подошла к окну и выглянула в сад. Со стороны ока казалась ему невероятно тонкой и хрупкой, а темная одежда и высоко убранные волосы это подчеркивали. Еще она выглядела так, словно вот-вот взорвется, если не обращаться с ней бережно. Может, подойти к ней и обнять по-отцовски? Нет, лучше не надо. Фергус присел на подлокотник кресла и молчал, вертя в руках очки. «Прошу тебя, — мысленно молил он Софи, — прошу, будь послушной, разумной, будь даже немного покладистой. Пожалуйста».

Она стояла у окна несколько минут. Затем сняла бабочку с волос, встряхнула их и ловко заколола обратно.

Наконец, не поворачиваясь к отцу, Софи проговорила:

— Дэн умер.

— Я знаю. Джина мне сообщила. Такое горе…

— А потом Гас мне кое-то рассказал.

— Да?

— Да. Кроме него, никто не осмелился.

Фергус молчал.

Софи подождала полминуты, а потом не выдержала:

— Лоренс хочет бросить Хилари.

— Что?!

— Ты слышал. Лоренс хочет бросить Хилари.

— Господи, почему?! — Фергус встал.

— Потому что он влюбился в мою мать.

После недолгого молчания он тихо произнес:

— О Боже…

— Она в него тоже влюбилась. Они хотят уехать во Францию.

Фергус подошел к дочери и обнял ее. Та вырвалась.

— Не надо!

— Я не знаю, что тут сказать… Что Джина говорит?

— Ничего, мы с ней это не обсуждали. Я даже думать об этом не могу, не то что говорить!

— О, Софи…

— Я-то решила, что она из-за психолога такая счастливая. А на самом деле…

Он стоял рядом с Софи и смотрел на сад. Казалось, деревья устали под весом поздней летней листвы. По траве возле белого столика со стульями лениво перекатывались сухие листья. Фергус ощутил внезапное горе, не за себя, а за эту девочку, стоящую перед ним, и за трех уиттингборнских мальчиков, и за старушку Ви. Последствия некоторых действий бывают ужасны. По-настоящему ужасны. Выкорчуй одно большое дерево в лесу, и ветер проберется внутрь, раскидает остальные деревья. Хоть ты и думаешь, что сам в ответе за свою жизнь, с тобой всегда может случиться что-то страшное и неизбежное. Так в прошлый раз сказала ему Софи, сгорая от ярости. Фергус тоже тогда рассердился — его злила дочкина наивность, бездеятельность и даже доброта. Теперь он горько, горько об этом жалел.

Софи вдруг выдавила:

— И еще кое-что.

Он внимательно на нее посмотрел.

— Я переспала с Джорджем.

Фергус опустил голову.

— И мы не пользовались презервативом, потому что не думали этим заниматься. В смысле, заранее не думали.

Тишина.

— Так ты беременна?

— Не знаю.

— Софи…

— Скоро узнаю.

Фергус заметил, как у него дрожат руки — будто бы сами по себе откликаются на происходящее. Он спрятал их в карманы.

— Когда?

— Через пять дней.

— Может, надо сходить к врачу?

— Нет! — отрезала Софи. — Не сейчас!

— Что еще скажешь?

— Ничего. Домой я не вернусь.

Наконец она обернулась и посмотрела на отца. У нее был ясный, пустой взгляд.

— Мне надо будет купить кое-какие вещи. Я взяла только самое необходимое, потому что не хочу мешать старую жизнь с новой. Больше не могу терпеть все это вранье!

— Мама знает, что ты у меня?

— Нет.

— Ты ей позвонишь?

— Нет.

— Тогда придется мне.

Софи снова отвернулась и подошла к своей сумке.

— Как хочешь.

Она взяла ее на руки, точно крупного младенца. Фергус заметил серебряный браслет — его подарок.

— Увидимся позже, — сказала Софи. — Я пойду к себе.

Джина лежала на кровати, полностью одетая. Было еще не темно, комнату заполнял приглушенный бледный свет, похожий на вуаль. Она не спала. Вот уже час она лежала просто так — с тех пор как позвонил Фергус и сообщил, что Софи у него.

Прислонившись к кухонной стене, Джина разрыдалась. Она сжимала трубку и плакала, плакала от облегчения.

— Можно с ней поговорить?

— Вряд ли она захочет, — ответил Фергус. Его голос звучал странно, как будто он тоже с трудом сдерживал чувства. — Она у себя в комнате, дверь закрыта.

— У нее все хорошо?

— Нет.

— Она…

— Да. Она все рассказала. А ей рассказал Гас.

Джина умолкла. Ей не хватило духу проговорить: «Что ж, для тебя это, наверное, приятное известие».

Фергус сказал в молчащую трубку:

— Я не знаю, что и думать. По крайней мере в отношении Софи.

— Видимо, это взаимно.

— Видимо.

— Она вернется?

— Нет. Не сегодня — это точно.

Джина вытерла глаза рукавом рубашки. На нем остались черные разводы от туши.

— У нее занятия в понедельник начинаются.

— Да, но вряд ли я смогу поговорить с ней нормально в ближайшие два-три дня.

— Она хочет жить с тобой?

— Да. — Фергус перевел дыхание. — Я сказал, что куплю для нас квартиру, в которой мы будем жить, пока она не выучится.

— Понятно.

— Я это не для себя делаю, Джина…