Друзья и возлюбленные - Джоанна Троллоп

Хилари с Доном сидели за стойкой и изучали какие-то распечатки. Хилари выглядела слегка уставшей. На ней была привычная форма: темно-синяя юбка, кремовая блузка, красный ремень и очки в красной оправе. Адам недавно сказал, что мама похожа на стюардессу, на что та сердито ответила: «А у меня и работа такая же: убирать за взрослыми, которые ведут себя, как бестолковые дети в замкнутом пространстве».

— Привет, Софи, — поздоровалась Хилари, подняв взгляд от документов. Видимо, она мало спала этой ночью. Может, они с Лоренсом опять поругались?

— Доброе утро!

— Хоть одна веселая душа! — сказал Дон. На нем был зеленый галстук-бабочка с желтыми динозавриками. — А то все кислые ходят.

— Вот спасибо, — улыбнулась Хилари и обратилась к Софи: — Слушай, я перепутала твое расписание. В обед ты не работаешь.

— А… Ну я тогда…

— Нет, останься. — Она помолчала. — Как поживает Ви?

— Держится, — ответила Софи. — Она молодец. Когда Дэн болел, она на всех ругалась, а теперь вроде успокоилась. Хочет, чтобы на похоронах играли его любимые гимны. Про море.

— Вот и хорошо. — Голос у Хилари был какой-то надломанный. — Мы все придем, разумеется. Слушай…

— Да?

— Можешь найти Гаса? Для него есть работа. Затем проверь столы: все должны быть накрыты, но обычное меню только на трех. — Она неожиданно улыбнулась. Такую улыбку — по-настоящему добрую и любящую — Софи редко видела у Хилари, поэтому даже испугалась. — Ты умничка.

Гаса дома не было. Да и вообще никого не было, кроме Лотте, которая пыталась навести хоть какой-то порядок в комнатах мальчиков.

— Нет, ты погляди, как они живут! Почему им разрешают жить в такой грязи? Смотри, даже одежда на полу валяется. А мусора сколько, в комнату не войти! Когда я была в их возрасте, мама заставляла нас убирать в комнатах. И мы, конечно, носили тапочки, чтобы не заносить грязь с улицы. Грязь в Швеции остается на улице и на уличной обуви. А спальня для гостей? Позорище! Там как будто десять человек подрались…

— Видела Джорджа? — перебила ее Софи.

— Он работает. Устроился в магазин садового инвентаря. Сказал мне: «Лотте…»

— А Гас где?

— Ушел. — Она взяла ведро, из которого поднимался удушающий запах хлорки. — Совсем за ребенком не присматривают. В этом возрасте ему положено быть в детском лагере, с другими мальчишками…

— А у нас нет детских лагерей. Куда он ушел?

— Что-то про сад говорил. Вроде как на дерево хочет залезть. В четырнадцать лет по деревьям лазает!

— Его мать ищет…

— Она совсем за ним не смотрит. Да и мистер Вуд тоже. Они оба такие уставшие. — Взяв губку и ведро, Лотте пошла в ванную. — Хорошо, что у меня крепкий шведский характер. Иначе я б на такой работе долго не продержалась.

Софи спустилась обратно на первый этаж и прошла мимо кабинета Хилари в сад. По большому счету это был красивый сад: старый, скромный, традиционный, с лужайкой и розами. В дальнем конце располагался участок с яблонями, качелями, горкой и лестницей для детей постояльцев. Однако выглядел он заброшенным. Лужайку давно не стригли, под розами густо разрослись сорняки, да и у самих роз давно было пора оборвать увядшие бутоны. Дельфиниум и алтей упали на землю, где все равно пытались жить и цвести.

— Гас! — позвала Софи. — Гас!

Нет ответа. Она прошла мимо столиков и скамеек к яблоням и посмотрела на кроны.

— Гас!

Тишина. Софи пробралась сквозь деревья к дальнему концу сада, где была стена, отделяющая его от парковки. Задрав юбку, она стала карабкаться на стену.

— Я тут.

Софи обернулась. Гас, свесив ноги, сидел на стене слева, под ветвями тиса, которые практически полностью его скрывали.

— Почему не отзываешься? Ты же меня слышал.

— Не хочу, — ответил Гас. — Мне здесь лучше.

— Ты нужен Хилари.

— Зачем?

— Не знаю. У нее для тебя какое-то задание.

— Сто лет тебя не видел.

Софи залезла на стену и подвинулась к нему.

— Дня четыре, — ответила она. — Гас, пошли. Она велела тебе прийти…

— Не могу.

— Что значит «не могу»?!

— Не могу туда вернуться.

— Ох, Гас! — рассердилась Софи. — Хватит валять дурака! Что на тебя нашло?

Он промолчал. Софи не видела его лица, только длинные ноги в джинсах с тщательно порванными коленями, русский армейский ремень, который Джордж нашел на блошином рынке, да полоску бело-серой футболки.

— Вылезай. А то я тебя совсем не вижу.

Гас не пошевелился.

— Ну, тогда я пошла. Скажу Хилари, что ты упрямишься.

— Стой…

Софи чуть откинулась и оперлась на руки, чтобы не свалиться назад.

— Я тут весь день сижу.

Наконец Гас медленно выбрался из-под шелестящих ветвей. У него было грязное, в разводах лицо. Софи увидела, что он плакал, и выпрямилась.

— Эй, Гас, ты чего?!

У него был жалобный взгляд, как у побитого щенка.

— Что случилось?

— А ты разве не знаешь?

— Нет…

Гас глубоко вздохнул и содрогнулся. Спрятав лицо в ладонях, он проговорил:

— Ты разве не знаешь, что мой папа хочет бросить маму и жениться на твоей маме?