Подари мне счастье - Джанмария Анелло

Она думала о Томми, о том, с какой быстротой он поправляется, вновь превращаясь из больного ребенка в проказливого мальчишку. Это было так же поразительно, как и щедрость Ричарда. Он не только несколько раз сопровождал ее в приют, но даже произвел тщательную оценку здания и сделал некоторые финансовые приготовления к его ремонту и усовершенствованию.

Только одно темное облако омрачало счастье: постоянная враждебность Рейчел, подчеркиваемая бесконечными светскими обязанностями – балами, раутами, обедами, которые Ли ненавидела всей душой. Но это было неотъемлемой частью жизни Ричарда, поэтому Ли помалкивала.

Со вздохом она выбралась из ванны, надела простое муслиновое платье, окаймленное изящным кружевом, и села к туалетному столику, чтобы расчесать волосы. Она наклонилась вперед, чтобы повнимательнее разглядеть шрам на виске, от которого теперь осталась тонкая белая линия.

Со временем, надеялась Ли, он исчезнет совсем. А еще она надеялась изгнать демонов, преследующих прошлое Ричарда, чтобы он вновь был волен любить. Волен любить ее.

Ли подумала, что уже продвинулась в этом направлении. И все же порой она ловила на себе его загадочный мрачный взгляд, от которого у нее по спине пробегала дрожь страха и сомнения.

И спит Ричард беспокойно. Ли уже потеряла счет, сколько ночей он просыпался, весь в поту, затравленным взглядом отыскивая в темноте ее глаза.

Дурной сон, объяснял он, притягивая Ли к своей груди. Но отчаяние, с которым Ричард прижимался к ней, лихорадочный стук сердца у нее под ухом говорили, что тут нечто большее.

И все равно Ли не собиралась поддаваться этой неуверенности, когда будущее внезапно стало казаться таким светлым. Непоколебимая поддержка Ричарда и его понимание давали Ли силу посмотреть в лицо своему прошлому, смириться не только с отцовским предательством, но и с исчезновением сестры.

И хотя Ли по-прежнему очень хотела найти сестру, но больше не испытывала того страха, который отягощал ее так долго, тайного стыда, что она каким-то образом виновата в судьбе Кэтрин. Ричард прав. Ли была еще ребенком. Она ничего не могла сделать.

Смежная дверь распахнулась. Объект ее мыслей вошел в комнату и остановился позади ее стула. Ричард выглядел греховно красивым в своем вечернем наряде: белоснежной рубашке и шелковом шейном платке, которые великолепно контрастировали с черным фраком и брюками. Соблазнительный аромат жасмина и еще какой-то запах, решительно мужской, присущий только ему одному, окутал Ли, когда они встретились глазами в зеркале. Улыбка Ричарда была мягкой, обворожительной и пробудила желание. Ли испугалась бы той власти, которую он имеет над ней, если б не была уверена, что он чувствует ту же потребность, ту же неутолимую жажду.

– Почему ты еще не одета? Мы должны быть у Эллиотов меньше чем через час.

– Я не пойду, – ответила Ли. Как бы ей хотелось хоть раз остаться надменной, холодно отстраненной и чопорной, как настоящие аристократки, о которых Рейчел ей все уши прожужжала, женщиной благородного происхождения, которая не тает от одного лишь жаркого взгляда, шепотом произнесенного слова!

– Почему? – Он легонько прикусил ее ушко.

Ли с силой сжала губы, чтобы заглушить стон, пожала плечами и закрыла глаза.

Ричард обошел стул, опустился перед ней на колени, чувственным жестом положив свои большие ладони ей на бедра.

– Ответь мне.

Как могла она описать те мучения, которые испытывает среди его так называемых друзей?

– Просто я устала, вот и все.

Он вскочил на ноги.

– Я пошлю за доктором.

– Я не больна. – Она схватила его за руку. Он присел на корточки.

– Тогда что случилось?

Ли с нежностью взирала на это любимое лицо со сдвинутыми в одну линию бровями, с черными сузившимися глазами, напряженно вглядывающимися в нее. Она не могла сказать ему всего, но и не хотела, чтобы он беспокоился, поэтому остановилась на полуправде.

– За последние десять дней у нас было шесть выходов, – сказала Ли. – Все эти приемы длятся до рассвета. Я пока еще не привыкла к жизни, которую ты ведешь. Наверное, я принадлежу к скучному типу людей, но с гораздо большим удовольствием я осталась бы дома и почитала… или еще что-нибудь…

Его ладони пробрались ей под платье, пальцами скользнув по лодыжкам. Ее трепет вызвал у него улыбку на губах и опасный блеск в глазах.

– Еще что-нибудь? – пробормотал Ричард. Его глубокий голос, казалось, замедляет движение времени, рассылая томительный жар щекам, покалывающую тяжесть в груди, тянущую боль между ног.

Ли ощущала, как вздымается и опускается его грудь, чувствовала его соблазнительный, манящий запах и жар пальцев, гладящих нежную кожу под коленками.

– А это «что-нибудь» имеет отношение ко мне?

Это было соблазнение – скольжение ладоней, поднимающих подол платья выше колен, пальцы, прокладывающие медленные дорожки вдоль бедер. Ли вздохнула:

– Боюсь, что самое непосредственнее.

– Ты такая сладкая, Ли. Я никак не могу насытиться тобой.

– Мне бы очень хотелось остаться дома, с тобой.

Она откинула голову на спинку стула и закрыла глаза. Один палец скользнул внутрь, гладя и дразня ее до тех пор, пока она больше не могла сдерживать стоны.

– Но сегодня мы должны пойти…

С каждым медленным кругом в животе и груди растекалась щемящая сладкая боль. Ли не улавливала смысл слов. Она закусила губу, дыша часто и прерывисто.

Второй палец присоединился к первому, растягивая ее, наполняя. Но ей хотелось большего. Она сжала плечи Ричарда руками, пытаясь притянуть на себя.

Его гортанный смех слился с ее стоном.

– Хочу тебя кое с кем познакомить. – Его горячее дыхание обожгло чувствительную плоть, когда он зажат ее рубашку в кулак и собрал на талии. – Он пишет, что будет сегодня на приеме.

– Ричард, пожалуйста… – Ли была открыта для его взгляда. Она попыталась сжать ноги, но Ричард не позволил.

– Ш-ш, – приказал он. – Ты так прекрасна… – Он убрал пальцы и медленно опустил голову.

– Ричард! – ахнула Ли. – Что ты делаешь?

Она закрыла глаза, дыхание застряло в горле, когда его рот коснулся самой чувствительной плоти, а язык стал лизать, ласкать и пробовать на вкус ее желание. Ее голова металась из стороны в сторону. Это было так бесстыдно, так шокирующе.

Должно быть, это грех, потому что было очень приятно. Каждое прикосновение губ, каждая ласка языка рассылали языки пламени, наслаждения и желания по всему телу, к груди, к животу. Ли всхлипывала и стонала, пока уже больше не могла вынести этой сладкой пытки.

– Ричард, я хочу почувствовать тебя внутри.