Подари мне счастье - Джанмария Анелло

Когда первые бледные лучи рассвета просочились серым светом через кухонное окно, доктор улыбнулся:

– Думаю, мы с уверенностью можем предположить, что мальчик теперь вне опасности.

Словно не поверив его словам, Ли пробежала пальцами по лбу Томми. Мальчик по-прежнему дышал, кожа не горела.

Ли спрятала лицо в ладонях. Мысли были странно отстраненными, какими-то разрозненными, как будто она двигала во сне. Она услышала, как заговорил Ричард, почувствовала, как его звучный голос задрожал у нее на коже, но не смогла разобрать слов.

Когда Ричард подхватил ее на руки, Ли обвила его за шею и прижалась к его твердой груди, впитывая в себя силу, которую он предлагал.

Ричард держал Ли на коленях всю кажущуюся бесконечной поездку по улицам, теплыми ладонями гладя спину, и бормотал на ухо мягкие, успокаивающие слова.

Когда они приехали домой, он отнес Ли в комнату, быстро снял с нее одежду, надел ночную рубашку и, взяв жену на руки, сел в кресло у окна.

Утреннее солнце припекало кожу, но все равно сильная дрожь сотрясала тело. Ли спрятала лицо у Ричарда на груди, ища его тепла, силы, безмолвного утешения. Он поцеловал жену в лоб, ее слезы пропитывали его рубашку.

Ли не знала, отчего плачет: от радости, что Томми еще жив, или от скорби о потерянной сестре, но, начав, уже не могла остановиться.

Когда же слезы наконец иссякли, сойдя на редкие всхлипы, ее охватил порыв спрятаться от стыда за свою несдержанность, но Ли наклонила голову и встретилась со взглядом Ричарда. Его полуночные глаза вглядывались в нее, их дымчатые глубины были полны таких чувств, о которых она не осмелилась задумываться в своем теперешнем состоянии.

Он угрюмо улыбнулся:

– Как ты себя чувствуешь?

– Примерно так же, как в тот день, когда ударилась о камень. – Она не узнала свой осипший голос.

Губы Ричарда дернулись, но улыбка не скрыла озабоченности в глазах.

– Смею сказать, сейчас ты выглядишь лучше, чем тогда. – Ритмичное биение его сердца успокаивало Ли.

– Поговори со мной.

Его глубокий голос рокотал в груди. Этот звук тоже был успокаивающим. Ли судорожно вздохнула.

– У меня есть сестра. Ее зовут Кэтрин. Она милая, добрал и красивая, и я не видела ее почти пять лет.

Ричард погладил ее по руке.

– Что с ней случилось?

– Обычная печальная история… – Горло сжалось. Боль, словно тиски, сдавила грудь. Ли закрыла глаза. – Какой-то негодяй соблазнил ее, пообещал ей любовь и верность, а потом бросил, когда Кэтрин забеременела. Отец выгнал ее из дома и запретил даже произносить ее имя.

Объятия Ричарда стали крепче, словно стальные обручи, чтобы защитить ее, пока она пробиралась сквозь боль прошлого и отцовское предательство. Ли разгладила ладонью его шейный платок, теперь безнадежно измятый.

– Я не знаю, где она. Не знаю, племянник у меня или племянница. И вообще, живы они или нет.

– Сколько тебе было в то время?

– Четырнадцать. – Она прижалась к его плечу, ища тепла, чтобы прогнать холод, просачивающийся под кожу. Чириканье птичек, гнездящихся в деревьях за окном, казалось несовместимым звуком с тем смятением, которое творилось у нес в душе. – Кэтрин было семнадцать. Я не понимаю, почему она ни разу не связалась со мной. Разве она не знала, что и буду беспокоиться? Что я люблю ее и никогда не стану осуждать или презирать? Я бы нашла какой-нибудь способ помочь ей, если б только знала, где она.

– Я понимаю, почему ты сердита на нее…

– Я сердита не на нее. Я зла на отца.

– Ну конечно. – Взяв лицо Ли в ладони, Ричард в успокаивающей ласке погладил большими пальцами щеки. Утренняя щетина покрывала его точеные скулы и подбородок. Ричард нежно улыбнулся, глядя на Ли своими черными, загадочными глазами. – Она оставила тебя в неведении и тревоге о своей судьбе. Ты имеешь полное право сердиться. И обижаться, и переживать. Но у тебя нет причины испытывать чувство вины. Ты ничего не могла сделать.

Ли начала было возражать, затем обмякла в его руках.

– Возможно, ты прав. Наверное, я сердита на нее. Я уже не знаю. Все так запуталось.

– Расскажи мне о приюте.

– Когда я думаю о Кэтрин и ее ребенке, то не могу не гадать, хорошо ли с ними обращаются. Или ее малыша презирают, потому что он незаконнорожденный? – Ли стиснула пальцами его рубашку. – Незаконнорожденный! Какое отвратительное слово! Как будто у ребенка есть выбор, когда, где и от кого появиться на свет.

Что-то загадочное, непонятное вспыхнуло в его глазах, прежде чем он прижал Ли к своей груди так крепко, что между ними больше не осталось расстояния. Знакомый запах жасмина и амбры успокоил Ли, равно как и теплое дыхание, овевающее лоб.

– Так много детей в этом мире страдают от обстоятельств своего рождения, – проговорила Ли, губами касаясь его шеи, пробуя на вкус солоноватую кожу. – Особенно среди бедных. Дома, в деревне, я считала, что у них суровая жизнь, но это ничто в сравнении с условиями, в которых они живут здесь, в городе. Грязь, убожество, нищета. Это плохо и для взрослых, но еще хуже для детей, потому что их никто не любит и они не понимают почему. У каждого ребенка должен быть кто-то, кто любит его.

Ее невысказанные слова повисли в воздухе. Любит ли кто-нибудь ребенка ее сестры? Заботится ли о нем, когда он болеет? Утешает ли, обнимает ли его, когда он плачет? Как его зовут? Какого цвета его глаза?

Замужем ли сестра? Вдоволь ли у них еды? «Думает ли она обо мне?» – Ли поежилась, словно от внезапного холода. Она загнала свои мысли обратно в темноту, где они не могли причинить ей боли.

– Миссис Бристолл – добрая душа. Она тратит свои деньги на еду и жилье, ну а как же одежда? Визит доктора стоит очень дорого. Кто заплатит за это?

– Как случилось, что ты выбрала именно это заведение?

– Миссис Бристолл – сестра нашего викария. Когда он узнал, что я еду в Лондон, то попросил меня передать от него посылку. Я встретилась с ней и узнала о ее добрых делах. Как я могла не помочь ей?

– Я понимаю твое желание помочь, но не могла бы ты ограничить свои благотворительные дела каким-нибудь менее опасным районом города?

Ли чуть не рассмеялась, но боль в сердце была еще слишком чувствительной.

– Ох, я не знаю. Полагаешь, в Мейфэре много бездомных детей, которые нуждаются в моей помощи?

Он угрюмо усмехнулся:

– Сомневаюсь. А как насчет воспитательного дома? Они буду рады твоей поддержке.

Ли покачала головой:

– Не пойми меня неправильно. Воспитательный дом чудесное заведение, но там достаточно людей, которые заботятся о детских нуждах. А есть тысячи таких, которым некому помочь, не к кому приклонить голову. Вот они-то как раз и нуждаются в моей поддержке. Именно эти дети…