Подари мне счастье - Джанмария Анелло

– Чепуха! Я беспокоюсь о твоем здоровье. Мы все беспокоимся. Особенно твой муж. Он просил меня проследить, чтобы ты сегодня отдохнула. Он считает, что ты переутомляешь себя.

Ли начала возражать. Ей надоело, что с ней обращаются как с какой-нибудь фарфоровой куклой, которую легко разбить. Но обиженное выражение тетиного лица устыдило ее.

– Ты права, – уступила Ли. – Думаю, я все же полежу часок-другой.

– И правильно сделаешь, – сказала Эмма с чуть заметной улыбкой, которая говорила, что она ни на секунду не поверила племяннице. – А теперь беги, дорогая. И не беспокойся об этом бесценном ангелочке. Когда он проснется, я отнесу его няне.

По дороге в свои покои Ли вновь ощутила на сердце тяжелый груз. Не потому, что была несчастна, нет, совсем наоборот. Она каждый день благодарила Бога за то, что сохранил ее жизнь и жизнь ее ребенка, но сейчас предстояло принять трудное решение.

Не в состоянии спать, Ли достала из прикроватной тумбочки томик стихов лорда Байрона. Устроившись на кушетке у окна, открыла книгу на своем любимом стихотворении, но слова расплывались перед глазами. Ли прислонилась щекой к окну, почувствовав успокаивающую прохладу стекла на своей разгоряченной коже.

Дверь открылась. В комнату вошел Ричард с растрепанными волосами и тлеющим в глазах огнем. Ли опустила взгляд на свои руки, чтобы скрыть внезапно закипевшие слезы.

– Ли? – Ричард сел рядом, привлек ее к себе, и она ощутила сильное и ровное биение его сердца. – Что стряслось? Что тебя тревожит?

Она высвободилась из его объятий, встала и прошла к камину. Не надо, чтобы желание отвлекало ее.

– Ты был прав насчет Пирса, – сказала она, чувствуя, как эти слова царапают горло, словно песок стекло. – Он прекрасный человек.

– Я всегда так считал. – Ричард подошел к ней сзади так близко, что она спиной почувствовала тепло его тела. – Ли, пожалуйста, поделись со мной своими тревогами.

Она повернулась к нему лицом. Хотелось прислониться к его груди, позволить ему прогнать боль, но Ли заставила– себя выпрямиться.

– Ему удалось привести свою жизнь в порядок. Я вижу того мужчину, которого любима Кэтрин, и считаю, что он чудесный отец для ее сына. – Она выпалила эти слова поспешно, пока не передумала. – Думаю, Мэтью должен жить с ним.

Он привлек ее в свои объятия, прижал щекой к груди. Ли обвила его руками за шею, прильнув в отчаянии, принимая правду своих слов.

С того момента как Пирс узнал, что у него есть сын, он практически жил с ними. Любовь к мальчику была так же очевидна, как и твердая решимость заново построить свою жизнь. Пирс боролся со своим пристрастием к выпивке так же, как Джеффри, и добился своего. И хотя лорду Грейдону предстоял еще очень долгий путь к исцелению всех своих ран, начало было положено. Мэтью должен быть со своим отцом. Это правильно.

– Кэтрин хотела бы этого, – проговорила Ли, и как только слова сорвались с губ, она поняла, что это правда.

– Ты такая чудесная, – пробормотал Ричард, поцелуями стирая слезы, бегущие по ее щекам и стекающие на шею.

Аромат жасмина дразнил, манил Ли, зажигая неукротимое желание, отчаянную потребность, которая наполняла счастьем и любовью все ее существо. Ли пропустила волосы Ричарда сквозь пальцы. Мягкое движение приблизило их губы на расстояние вздоха, но он почему-то медлил. Тогда Ли привстала на цыпочки и обвела его губы языком, пробуя на вкус до тех пор, пока Ричард наконец не приоткрыл рот. С диким рычанием он прижал ее к себе, блуждая руками по спине, бедрам, пока Ли не замурлыкала от удовольствия.

Она улыбнулась, когда он подхватил ее на руки, не прерывая безумного, неистового поцелуя. Когда же Ричард прошел мимо кровати и вышел из спальни, Ли ахнула:

– Что ты делаешь? Поставь меня.

Он только рассмеялся, продолжая нести ее вниз по лестнице, мимо хихикающих служанок. Каблуки его сапог стучали по твердому деревянному полу.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

Ли начала было качать головой, потом улыбнулась:

– Наша годовщина.

– Да. Год назад в этот день мы поженились. – Он вышел через переднюю дверь и спустился по ступенькам. Подошвы захрустели по ракушечнику, устилающему подъездную дорожку. – Под покровом секретности и стыда.

Ли прикрыла глаза. Ей не хотелось вспоминать об обстоятельствах, которые свели их вместе, о вероломстве отца, о тяжелом прошлом Ричарда. Он прошагал по узкой тропинке мимо оранжереи и не останавливался, пока не дошел до каменной часовни, построенной одним из далеких предков Уэкстонов. Шиферная крыша поблескивала на солнце.

Глаза Ричарда были черными, как полуночное небо, и такими же загадочными, он открыл дверь часовни. Прямо за дверью стояла Элисон. Мэтью вертелся рядом.

Дети нарядились, словно собрались на вечернее суаре. Гирлянды, сплетенные из тепличных роз, свисали с рядов скамеек.

Ли растерялась, оглядев выжидающие лица тех, кто занимал скамейки. Эмма, Джеффри и леди Каннингем, миссис Бристолл и Томми, и все дети приюта. Даже Александр был здесь. И викарий.

Ли повернулась к Ричарду:

– Я не понимаю.

Он опустился перед ней на колено и прижал ее руку к губам. Любовь, светившаяся в его глазах, горела так ярко, что Ли не сомневалась: она видит самые сокровенные уголки его души.

– Ли, я люблю тебя и не стыжусь сказать об этом. Я люблю тебя и хочу жениться на тебе, вручить тебе себя и подарить целую жизнь счастья.

Она подняла дрожащую руку и стерла выступившие на глазах слезы. Губы подрагивали, когда Ли в безмолвном изумлении смотрела на него.

Он нежно улыбнулся, в глазах у него тоже блеснули слезы.

– Ли… ты выйдешь за меня? Дашь мне слово навсегда быть моей, здесь, сейчас, перед Богом и нашими друзьями?

– Глупый, – пробормотала она, улыбаясь сквозь слезы, потом обняла его за шею и поцеловала.

Они все еще целовались, когда он подхватил ее на руки и понес по проходу к алтарю.