Ночь с лучшим другом - Любовь Попова

*** Саша ***

Как же просто сейчас солгать! Боже. Как просто сказать Алексу: «Да»! Этот ублюдок заманил меня сюда, напоил, изнасиловал и бросил. И лучше бы бросил без объяснений, чем убил жестокими словами перед уходом. Не просто убил — растоптал то хрупкое, что зарождалось между нами. Такое же хрупкое, как статуэтка, которую я мечтала найти и раскромсать, разбить в пыль, как разбил Мирон меня. Растер между пальцами и развеял по ветру…

Что же ответить? Как же найти в себе силы сказать правду? Сказать, что я просто хотела проверить теорию своей фригидности ради Алекса, а потом все зашло так далеко, как заходят скалолазы в горы, когда назад только можно вернуться только свободным падением.

Как же хочется соврать! На языке так и вертится это проклятущее «Да»!

Ведь тогда Алекс найдет Мирона и упечет его за решетку, где ему самое место!

Тварь, боже, как могла я повестись на это нелепое «Я люблю тебя!» Как я могла поддаться на уговоры! Почему я не сидела и не ждала Алекса, как он мне велел.

— Саша! — нетерпеливо встряхивает меня он, а я глаза виноватые поднимаю, в тяжкий вздох вкладываю всю боль, что течет по венам ртутью, отравляя воздух, вынуждая задыхаться. Я хочу соврать! Я должна соврать. Но… не могу.

— Я бы очень хотела тебе солгать, Алекс…

Тяжесть с плеч исчезает мгновенное, а лицо меняется медленно. Оно словно нагретый пластилин из напряженного — твердого становится мягким, растекшимся, разочарованным.

— Я бы тоже хотел, чтобы ты мне солгала, Саша, — выдыхает и резко поднимается. Осматривает комнату, кажется подмечает даже пятна, что остались на диване после этой проклятой ночи.

Я так наслаждалась каждым мигом и только за это ненавижу Мирона еще сильнее. Будь все плохо, мне бы может, было все равно? Но есть ли шанс, что еще когда-нибудь испытаю подобное? Да и заслуживаю ли я этого?

Алекс снова поворачивается ко мне. Оглядывает обнаженное тело, скрытое только коленками и продолжает молчать. А по мне бы лучше кричал, бил, унижал! Ну почему он такой положительный, почему такой красивый, почему я не отказала Мирону, ведь Алекс ждал меня? Он терпел, он говорил, что только я сама могу решить, когда готова! А Мирон все решил за меня! Он не дал мне выбора.

А может быть у меня его и не было. Расплатилась за шкатулку, которую, когда так хотела заполучить. Заполучила, а когда поняла, что произошло, и Мирон ушел, искала ее, чтобы разбить. Искала, искала, и осталась рыдать, там, где не нашла ее.

Алекс прикрывает глаза, сжимает руки в кулаки и уходит. Просто хлопает дверью, звук которой стреляет мне в висок уничтожая окончательно. У меня было двое.

Алекс и Мирон. А теперь нет никого. Я снова одна, как того и заслуживаю.

Еще долго реву так, словно во мне плотину прорвало. Плачу о брате, за которого билась, плачу за мать, которой стала не нужна, плачу за Мирона, что унизил меня, и за Алекса, которого унизила я.

Он столько для меня делал, а я просто не ценила этого. Отдалась, как только Мирон этого захотел.

Дура, боже, какая же я дура.

Спустя час, может быть сутки — сейчас я не готова тратить силы на обдумывание времени — я поднимаюсь, чтобы пойти в душ. Мне нужно смыть с себя запах Мирона, его прикосновение, его сперму, его поцелуи, его руки, его ложь! Мне нужно смыть с себя Мирона, уничтожить любые намеки на его существование! Забыть! Забыть! Убить в себе даже каплю на заботу и любовь.

Не было любви, я просто…. Просто мне было хорошо. А когда хорошо, то словно в наркотической эйфории, в такие моменты ты готова сказать «люблю» даже собаке, что вцепилась в твою глотку.

Мочалкой почти в кровь стираю кожу, выхожу из ванный с горящей кожей и опухшим от слез лицом. С ужасом замираю, осматривая комнату. Никогда еще здесь не было такого бардака. Еще никогда мне не хотелось сжечь собственное жилище.

Убираюсь, делаю хоть что-то, чтобы занять руки, мысли, убить желание просто лечь и плакать. Мне больше нельзя плакать, теперь у меня никого нет и все что мне требуется это работать. Учеба в МГУ мне вряд ли светит. Алекс, судя по его реакции такого предательства не простит и остаться добрыми знакомыми не захочет.

Завязываю большой мусорный мешок в прихожей, когда дверь открывается. Все внутри замирает.

Мирон? Если он вернулся сказать, что пошутил, я убью его, я проткну его сердце ножом, как сегодня он мое.

Алекс? Если он вернулся… Я на колени встану, я буду прощения просить, я буду…

Дверь открывается и у меня рвется рыдание.

— Алекс…Я… Прости меня.

— Давай мешок, — говорит без эмоций. – И я бы кофе выпил.

Отдаю мешок и мигом мчусь на кухню, нажимаю на кнопку кофе машины, которую Алекс мне недавно и купил. Тут же стираю со стола крошки от пиццы, заправляю диван, открываю настежь окна.

Надеваю джинсы и футболку, когда входит Алекс и не снимая ботинок, садится за стол.

— Не стой, сядь и тоже выпей кофе, — кивает Алекс после того как я сделала кофе и отошла к раскрытому окну, в которое залетали капли моросящего дождя.

— Я не хочу, — выдыхаю, чувствуя, как затылок сверлит его взгляд.

— Сядь я сказал, — неожиданно бьет по столу Алекс и я подчиняюсь.

Только вот сидеть вот так рядом неловко, я даже не знаю с чего начать разговор. Снова извиниться? А что рассказать, если он спросит, как все было?

— Даша пыталась покончить жизнь самоубийством.

Меня как водой холодной облили. Мысли о себе сразу умчались, оставляя место только для боли за девушку. Мне конечно плохо, но даже в голову не пришло, например, бросаться из окна.

— Из-за видео?

— По большей части из-за парня, который, по ее мнению, это видео выложил.

— Но ведь он не делал этого?

— Ей сейчас этого не докажешь. Да я и не собираюсь. Она в псих диспансере, и мне нужно ее оттуда вытащить. Поможешь?