Все цветы Парижа - Сара Джио

Солнце садилось, озарив город оранжевым светом. Казалось, у всех было свое место в жизни, были близкие люди. Мать с маленьким сыном торопливо шли через улицу к булочной. Собака с ее хозяином поднимались по ступенькам к их дому. Велосипедистка тренькала звонком, проезжая мимо; вероятно, ей не терпелось встретиться с бойфрендом или мужем где-нибудь в спокойном бистро.

Ну а я? Где мое место? Я свернула направо к моему дому. В моей квартире, возможно, я увижу Марго. Мы выпьем с ней по чашке чая. Но тут я услышала где-то вдалеке церковные колокола и застыла. Мне внезапно захотелось их увидеть. Я огляделась, отыскивая взглядом шпиль, колокольню, вообще что-нибудь похожее на церковь. И тут заметила в конце квартала старинное здание с колоколом наверху. На паперти стояла маленькая старушка и приветствовала заходивших в храм людей.

Я робко подошла ближе, но остановилась возле ступенек.

– Что? – сказала мне старушка через минуту. – Вы еще не приняли решение?

Я оглянулась, подумав, что она обратилась к кому-то еще, но позади меня никого не было.

– Извините, – смутилась я. – Какое решение?

– О том, пойдете вы на вечернюю службу или нет. Знаете, мы не кусаемся.

Я улыбнулась и шагнула на ступеньку, на вторую…

– Вот и молодец, – сказала она, когда я поднялась на паперть. – Садитесь в храме, где вам нравится.

Я кивнула и села на самую дальнюю скамью. Все пели гимн под номером сорок семь, и я взяла лежавшую передо мной книжицу, отыскала нужную страницу и присоединилась к хору. Потом все встали на колени, и я тоже. Когда они начали молиться, и я тоже. Я закрыла глаза и… услышала шорох пальм…

Мне восемь лет или около того, на мне нарядное голубое платьице и белые туфельки с пряжкой. У меня две косички, и я держу за руку маму. Она красавица, очень стройная, в золотистом платье, со светлыми волнистыми волосами, которые разделены на прямой пробор и обрамляют каскадом ее лицо.

– Мама, почему мы пришли сюда? – Я смотрю на огромный дом с колоколом на самом верху.

– Это церковь, доченька, – говорит она мне.

Я недоверчиво щурю глаза.

– И что там делают?

Мама садится на корточки, и ее глаза оказываются на одном уровне с моими.

– Ты узнаешь там о Боге, милая, будешь молиться и петь.

Я киваю, словно что-то поняла, хотя это не так.

– Когда я была маленькая, – продолжает она, – моя мама привела меня в церковь, вот как я тебя сейчас. И я узнала важный урок.

– Какой урок?

– Что нет никаких проблем, какие Иисус не мог бы решить.

Даже в свои восемь лет я знаю, какая «проблема» у моей мамы, и беру ее за руку.

– Мама, а Бог может вернуть папочку?

Она не отвечает на мой вопрос, вернее, не отвечает прямо. Вместо этого обнимает меня, тяжело вздохнув.

– Готова?

Я киваю, и мы вместе поднимаемся по ступенькам к входу. В храме все поют, и я не разбираю слов. Потом все наклоняют голову и молятся. Мама крепко зажмуривает глаза и складывает руки в молитве. Я тоже молюсь, чтобы мама оказалась права. Чтобы не было таких проблем, какие Бог не мог бы решить.

…Я открыла глаза и обнаружила, что церковь опустела. Я стояла на коленях, сложив в молитве руки. У алтаря подросток гасил свечи. Смутившись, я взяла сумочку и направилась к двери.

У входа меня ждала старушка.

– Я молилась за тебя сегодня, – сообщила она. – Чтобы ты нашла свою дорогу.

– Merci, – поблагодарила ее я со слезами на глазах. На улице я достала свой сотовый, нашла в сообщении доктора Леруа телефон терапевта и позвонила ему.