Обещание роз - Хейди Беттс

– Возможно.

Меган задержала руку с вилкой и пронзила брата пристальным взглядом.

– Калеб, как «Экспресс»?

Он заерзал на стуле, избегая смотреть ей в глаза.

– Прекрасно.

– Нет, Калеб. Я хочу знать правду.

– Хорошо. – Он положил свою салфетку рядом с тарелкой. – Но правда не слишком приятна. Гектор делает только половину рейсов и не перестает проклинать маршрут. Ограбления «Адамс экспресс» повергли людей в ужас. После того как пассажиры прослышали о них, они предпочитают другие средства передвижения, даже если поездка откладывается на неделю. Если дело и дальше так пойдет, мы обанкротимся. Ну, теперь ты удовлетворена?

– Вовсе нет, – нахмурилась Меган. Калеб накрыл ладонью ее руку.

– Меган, – сказал он уже более мягким тоном, – я сделал все, что в моих силах. К тому же дела в «Экспрессе» шли далеко не благополучно еще до того, как тебя похитили. Поэтому рассчитывать на чудо не приходится.

– Я и не рассчитываю. – Меган шмыгнула носом и отвела взгляд. – Надеюсь только, что люди все поймут правильно. Я не хочу, чтобы меня принимали за какое-то чудовище. Я ни в чем не виновата. – Она уронила на стол сжатый кулак, так что серебро задребезжало. – До недавнего времени никто, ни один пассажир еще не пострадал ни на одной из наших линий. Разве такой факт не является заслугой компании?

– Я полагаю, люди не хотят рисковать. Их можно понять. Кому охота пасть от пули бандитов?

Стоило только затронуть болезненную тему, как разговор быстро перетек в новое русло. Поэтому Лукас принялся поглощать пищу с удвоенной скоростью. Он вышел из-за стола и, предварительно вытерев рот салфеткой, сказал:

– Ну что, поехали?

– Могли бы позволить ей нормально поесть, перед тем как тащить на виселицу, – заметил Калеб.

– Я уже закончила, – сказала Меган, вставая.

– Ты уверена, что больше ничего не хочешь? – спросила Ребекка. – Есть еще шарлотка на десерт.

– Я не могу. В самом деле, мы должны ехать. – Меган с округлившимися глазами нерешительно покусывала нижнюю губу. – О, твой пирог так хорош! – Она умоляюще посмотрела на Лукаса: – Только один кусочек. Обещаю.

– Возьми с собой, – сказал он, нетерпеливо переминаясь.

– Я заверну пирог целиком. В любом случае пригодится. До вечера еще успеете проголодаться.

– Не очень хорошо получилось, – сказала Меган, когда они с Лукасом отошли от дома.

– Что нехорошо?

Она подняла руку и, улыбаясь, помахала своим родным, стоявшим на крыльце.

– Нехорошо, что мы уезжаем, не дождавшись десерта. Ты не представляешь, чего ты лишаешься. Пирог Ребекки в самом деле восхитительный.

– Возможно, я его конфискую, до того как сдам тебя в участок, – сказал Лукас.

– Только через мой труп! – Меган прижала к груди сверток с пирогом.

Пахло, надо признать, аппетитно. Господи, у нее в семье хоть что-то бывает не так? Невестка ее, Ребекка Адамс, воистину святая. Образцовая мать, отменная стряпуха, гостеприимная хозяйка. Приятная в обращении женщина. Лукас был готов поклясться, что половину времени, проведенного за обедом, видел у нее над головой светящийся нимб.

Калеб – даже тот, казалось, не имел недостатков. Конечно, будь его воля, он с удовольствием пристукнул бы своего гостя. Но Калеба можно было понять. Он защищал честь своей сестры. Господи! Начинаешь чувствовать себя каким-то болваном, тупо выполняющим свою работу.

Лукас взглянул на Меган. Она ехала рядом ровной трусцой.

– У тебя милые родственники, – сказал он, надеясь немного смягчить свою вину.

Реакция была неожиданной.

– Они замечательные, правда? – Меган прямо-таки сияла. – Не могу передать, как я тебе благодарна за то, что ты привез меня повидаться с ними. – Она накрыла ладонью его руку, лежащую на вожжах. – Ты не представляешь, как мне их недоставало прошедшие две недели.

Будь в его родном доме такие же отношения, как у Адамсов, такой семьи ему тоже недоставало бы. Но его отец уделял ему внимание только в одном случае – когда наказывал. А несчастная мать была настолько запугана, что даже не пыталась помешать деспоту избивать его единственного сына. Неудивительно, что в одиннадцать лет он сбежал из дома.

Солнце уходило за горизонт, когда они прибыли в город. Лукас заметил, как Меган крепко держит вожжи и прижимает к себе пирог: Она сидела в седле, прямая как трость, но не противилась. Не пыталась ни убежать, ни что-то изменить.

Черт подери! Почему она не спорит, не хнычет, как дитя, и не просит ее отпустить? Если бы она в последний момент помчалась галопом, по крайней мере был бы повод вспылить и притащить ее обратно, а потом доставить в участок.

Но Меган выполняла свое обещание и не предпринимала никаких попыток уклониться.

– Проклятие!

Она вздрогнула, испуганная резким звуком.

– Что такое?

– Ничего. Просто вспомнил, что мне нужно кое-что сделать.

– Сейчас?

– Да. Немедленно. – Лукас перекинул ногу через спину Смельчака. – Побудь здесь, Меган. – Он увидел, как она тяжело вздохнула. – Никуда не уходи.

– Разве я не могу доехать дальше одна? Я бы тем временем все объяснила мистеру Томпсону.

– Нет. Я должен сделать все сам. Ты останешься здесь и не двинешься ни на гран, пока я не вернусь. – Не сомневаясь в ее послушании, Лукас повернулся и шагнул на дощатый настил. Быстро дойдя до здания телеграфа, он оглянулся назад, проверить, на месте ли его пленница. Она надвинула стетсон пониже, чтобы прохожим не было видно ее лица, но с места не сдвинулась.

Объяснив почтовому служащему, что ему нужно, Лукас заполнил бланк, положил на прилавок монету, дождался, пока клерк отобьет телеграмму, и покинул контору. Довольный, он зашагал обратно к Меган.

Только ее на месте не было.