Ах, уехал мой любимый - Тата Кит

- Ты же понимаешь, что я в каждом твоем шаге и поступке буду теперь видеть возможную подставу? Буду ждать повторения сценария двенадцатилетней давности.

- Двенадцать лет назад мне было семнадцать. Сейчас мне двадцать девять. Это два совершенно разных человека. Ты тоже изменилась, Ань. У тебя тоже есть свой личный багаж ошибок.

- Ты сейчас на моего сына намекаешь? Он, наверное, в твоих глазах еще тот багаж ошибок?

- Ты снова озвучиваешь то, что хочешь видеть. И это твои страхи, не делающие нам обоим чести, - сухим тоном обрубил меня Матвей. – Ваня – отличный парень и он нисколько не является лишним элементом или ошибкой в твоей или моей жизни. Да, и, вообще, в чьей-либо. Не нужно искусственно создавать из него непреодолимое препятствие на пути к тебе. Я его таковым не вижу.

- Конечно, - фыркнула. – Ты его так расположил к себе, что практически сделал своим союзником.

- Не вижу здесь ни одного минуса, - развел он руками.

- Ещё бы…

- Я тоже имею свой багаж ошибок, Ань. Поступил в юридический, отучился, начал работать по профессии и понял, что всё это не для меня. Пять лет назад я почти женился, но понял, что не хочу связать с той женщиной всю жизнь. Хотя, в какой-то момент, был уверен, что всё делаю правильно. Но потом бросил всё, оборвал все связи, поссорился с отцом, начал с нуля. Пошёл простым рабочим в отделку. Дорос до своей собственной бригады, вернулся в родной город, купил квартиру, а когда узнал, что живу прямо над тобой, осознал, что единственные верные поступки в череде двенадцатилетних ошибок были те, что связаны с тобой. Я не жалею о том своем проигрыше, потому что я хотел проиграть. Я не жалею о том, что однажды бросил всё к чертовой матери и вернулся в родной город. Потому что здесь я снова встретил тебя. И можешь хоть в задницу мне этот букет засунуть, но я от тебя так просто не отстану, Анют.

Смотрела на него во все глаза и чувствовала, как с каждым его словом сердце всё сильнее сжималось в груди и ныло от боли.

- Это поэтому ты принёс пионы, а не розы?

- Розы сложнее заходят в зад?

- У роз есть шипы.

- Я случайно включил инстинкт самосохранения, когда выбирал для тебя цветы, - ответил Матвей и тепло улыбнулся. В глазах цвета горького шоколада несмело взорвалась карамель. – Но, если хочешь, можем поймать ёжика в парке и сопроводить его с цветами в мой зад.

- Жалко.

- Я знал, что ты меня пожалеешь. Добрая ты, Анют.

- Мне ёжика жалко, - произнесла саркастично. – До твоего зада мне всё ещё нет никакого дела.

- Обидно, однако, - поджал Матвей губы.

Порыв прохладного ветра подхватил мои волосы и швырнул в лицо. Невольно повела плечами, почувствовав, как по коже пробежал холодок и колючие мурашки. Солнце незаметно для нас скрылось за горизонтом и забрало до завтра обманчивое весеннее тепло.

- В машине есть куртка, - указал Матвей большим пальцем себе за спину. – Идём?

- У меня есть бусы, - ответила я насмешливо и тут же уронила лицо в букет, вспомнив Алёнкины непристойности.

- Бусы? – нахмурился Матвей. – Каким образом они помогут тебе согреться?

- Какая разница?

- Это что-то на женском, да? Я не совсем понимаю взаимосвязь.

- Это что-то на женском, - согласно кивнула я, внутренне смеясь над его неподдельной растерянностью.

Глава 30

- Стоп, подожди… - нахмурилась Алёнка и оперлась ладонями о походный столик, который норовили утащить муравьи. – То есть ты выслушала всю его правду и просто свалила домой?

- Ушла грациозной ланью, - уточнила я, нарезая здоровенный помидор острым как бритва ножом.

Вот, что бывает, когда в доме есть хороший мужчина – ножи всегда идеально остры и не мнут помидор, превращая его сразу в томатную пасту.

- Ускакала козой, Ань. Урвала букет, чтоб было что вечером пожевать в одиночестве, и ускакала деловой козой, - ворчала Алёнка приступив к агрессивному нарезанию колбасы.

- Я не поняла, - отложила я на пластиковую разделочную доску нож и повернулась к подруге, уперев кулаки в бока. – Ты на чьей стороне, вообще?

- Я на стороне мира, добра и большой и чистой любви для моей подруги, - бурчала Алёна себе под нос, так и не подняв на меня взгляд.

- Видимо, чистая и большая у меня должна быть исключительно с Козырским? – сверлила её профиль. – А ты не забыла, как в десятом классе предлагала мне устроить для него темную или закрыть в туалете, но так, чтобы в нем взорвался унитаз? С чего вдруг такие перемены?

- Никаких перемен, Ань. Стабильность в стране, стабильность во мне.

Не хватило только приложенной к груди с левой стороны ладони и включенного гимна на весь лес.

- И! – взяла я снова нож, продолжив нарезать овощи на салат под шашлык. – Если ты на стороне большой и чистой для меня и выгораживаешь Козырского, то для чего тогда это знакомство с Петиным сослуживцем?

- Просто закидываю в круг твоих знакомых хорошего мужика. Лишним не будет.

- Алёна, - протянула я с нажимом. – Я знаю, когда ты врёшь. Быстро выложила мне всю правду или я закопаю тебя под каким-нибудь кустом.

- Лучше давай продолжим поносить Козырского. У нас так хорошо получалось, - ответила она излишне нервно и порывисто, и голос её тотчас сменился на противно зажатый. - Ах, уехал он двенадцать лет назад! Свалил за красивой жизнью, посмел подумать о счастливом будущем каждого из вас, для этого предпочёл не забивать друг другу мысли друг о друге. Козёл! Даже почти женился за эти двенадцать лет. Негодяй! А ты всего-то вышла замуж и сына родила другому. Святая девочка!

- Алёнка! – швырнула я нож на хлипкий походный столик и снова повернулась к подруге. – Что ты знаешь такого, чего не знаю я? Быстро говори, иначе на шампур тебя насажу!

- Не надо меня никуда насаживать, тем более при муже, - бросала она на меня опасливые взгляды, но внимание на глазах долго не задерживала.

- Алёна! – вытащила из сумки шампур и стала наступать на подругу. – Быстро. Говори.

- Корабли