Ах, уехал мой любимый - Тата Кит

Или не обратно?

О чем-то переговариваясь с Масловым, Матвей сосредоточенно смотрел себе в ноги, не глядя, куда идёт.

- Серьёзный какой, - буркнула рядом Алёнка.

Даже слишком.

Только когда Маслов ткнул его локтем под ребра и указал на меня кивком головы, Матвей соизволил поднять взгляд и посмотреть в мою сторону.

Сердце радостно зашлось в груди, подкатило к горлу, готовясь запеть и почти сразу упало на дно желудка, когда Матвей не ответил на мою улыбку, а лишь еще сильнее нахмурился, кажется, даже разозлился. Отведя взгляд, запустил в волосы пальцы, словно отгораживаясь от меня рукой, пока вовсе не прошёл мимо.

Непонимающе уставилась в его удаляющуюся спину. Так же непонимающе, то на него, то на меня, смотрел Маслов, толкая друга в плечо.

- Что с ним? – задала Алёнка вопрос, крутящийся в моей голове. – Не выспался, что ли?

- Не знаю, - покачала головой и растерянно стала разглядывать свои туфли.

Что я сделала не так?

Может, не стоило так очевидно радоваться его приближению? Подумаешь, какой-то там Козырский идет по школьному коридору! Можно было как обычно состроить рожу кирпичом и уставиться в стену напротив.

Нет. После того, что было вчера я бы так уже не смогла. Казалось, что даже по лбу бежит горящая строка «я целовалась с Козырским!». Она видна и мне, и всем окружающим, да и самому Матвею тоже. Поэтому снова создавать видимость непреступной холодной крепости уже не получится. Крепость взята, сердце в плену, а сейчас еще и мысли в полном раздрае.

Что не так?

С этим вопросом я проходила все пять уроков. Каждый раз встречаясь взглядом с Матвеем в коридорах школы, пыталась без слов донести до него этот вопрос. Хотела увидеть или услышать хоть что-то, кроме недовольства и крайней степени усталости на красивом лицо, но не получила ничего.

- Так ни разу не подошёл за сегодня? – спросила Алёнка участливо, пока мы стояли в очереди за куртками в гардеробе.

- Нет, - мотнула головой, прокручивая между пальцами «номерок».

- Козёл! – буркнула она себе под нос и хмурым взглядом окинула толпу, словно пытаясь найти его глазами и сказать ему об этом лично.

Еще пару уроков назад я бы не согласилась с Алёнкой, но сейчас мне нечего было ей возразить. Возможно, позже вечером он объяснит мне своё поведение, но пока что походит козлом.

- Придёшь ко мне сегодня? – спросила Алёнка, когда мы, наконец, забрали свои куртки и вышли на школьное крыльцо, так их и не надев. Уж очень жаркий майский день случился поле морозного утра.

- Я вчера у тебя была. Давай, сегодня ты ко мне.

- Отличненько. Скажу маман, что к проекту будем готовится. Могу с ночевкой отпросится, если хочешь.

- Если тебя отпустят, - повела я безразлично плечами. И снова настроение упало на ноль, стоило мне увидеть профиль Матвея в толпе других парней.

- Давай, будем на него смотреть, пока в щеке дыра не появится? – предложила Алёнка зловещим шепотом у самого уха.

- Я не хочу навязываться.

- Ты и не навязываешься. Ты просто смотришь. Или теперь нельзя использовать глаза по их прямому назначению только потому, что в поле зрения попал Козырский?

- Поле зрения большое – можно и на черемуху смотреть и никто тебя ни в чем не упрекнет, - произнесла я, но, всё же, смотрела прямо на серьёзный профиль Матвея, который слушал одного из парней, редко чему-то кивая.

И вот, спустя секунд десять моего сверления его щеки, он почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Бросил взгляд на крыльцо и сразу споткнулся о мою фигуру. И без того темные глаза стали совсем черными. Даже с такого расстояния и заметила, как сжались его челюсти и последовал тяжелый вздох, словно говорящий: «Опять она. Достала!». Отвёл взгляд в сторону, вернув внимание своей компании, и поправил лямку рюкзака на плече.

- Я ему сейчас втащу, - зловеще гудела рядом Аленка.

Я, кажется, тоже.

Это всё, конечно, увлекательно. И гляделки наши могут еще очень долго продолжаться, но, по-моему, я имею право знать, что, чёрт возьми, происходит. Иначе складывается впечатление, что я играю в игру, с правилами которой меня не посчитали нужным познакомить.

Решительно зашагала по ступеням школьного крыльца вниз, к толпе парней, в которой стоял Козырский. Моё приближение заметил только Маслов, который сразу ткнул своего друга в плечо и многозначительным взглядом указал на меня.

- Привет, - сказала я первая, пока Матвей не придумал другое начало нашего разговора. – Поговорим?

- Я занят, - ответил он так, словно пытался отмахнуться от противно жужжащей навозной мухи. Даже не посмотрел в мою сторону.

- На одну минуту, - настаивала, чувствуя неприятные уколы под рёбра.

- Слушай, Литвинова, - выдохнул он обреченно и даже возвёл взгляд к небу, тем самым выражая, насколько сильно я ему надоела всего за несколько секунд. – Не придумывай того, чего нет. Я всего лишь проиграл спор вчера, ясно?

- То есть? – непонимающе нахмурилась, пытаясь поймать его взгляд. Но Матвей смотрел куда угодно, только не на меня.

- Мы с Масловым вчера забились: кто проиграет первую четверть, тот ведет тебя на свидание. Я проиграл, я и сходил с тобой на свидание. На этом всё. Я всего лишь выполнил условие спора, Литвинова, - только теперь он соизволил посмотреть мне в глаза с каменным лицом.

Пушечное ядро только что прилетело мне в грудную клетку, раздробило рёбра и раздавило сердце, сравняв его с грязной землей.

Кто-то из парней прыснул в кулак и отвернулся в сторону, чтобы не смеяться слишком громко. Кто-то с любопытством и легкой мерзкой улыбочкой наблюдал за тем, что будет дальше. Маслов смотрел чуть исподлобья, делая вид, что ему меня жалко. И только Козырский уже не смотрел на меня, предпочитая вместо этого разминать шею и пялиться в горизонт между парнями, стоящими напротив.

- А, ну, ладно, - выплюнула я нарочито равнодушно и даже смогла натянуть улыбочку, чтобы ни один из них даже не подумал о том, что внутри я попросту уничтожена. – Пока, Козырский.

- Угу, - ответил он, не размыкая губ и не одарив меня даже взглядом, словно ждал, когда я уже свалю подальше и перестану мешать их прерванному веселью.

Развернулась на месте и словно на костылях