Поезд дальше не идет - Джулия Поздно

Женька смотрела на свое отражение в зеркало, картина была еще та: она вгрызается в крупные апельсиновые дольки, с непонятной гримасой на лице. Сок фрукта наполнял рот, и она, ощущая дрожь по всему телу, проглатывала эту восхитительную жидкость…Еще и еще. Маленькие струйки сока бежали по ладоням и ручейками опускались до локтей. Вдруг ее рука зависла в воздухе, а глаза округлились от страшной догадки.

«Нет, этого не может быть! Нет!»

Она бросила недоеденный апельсин на стол, медленно вытерла салфеткой руки. Затем встала и направилась в ванную. Женька сбросила одежду прямо на пол и залезла в душ. Капли тропического душа приятными спиральками падали на грудь, живот. Женька провела пальцами по груди и почувствовала легкую резь, изменивших свой цвет в сосках.

«Не может быть!» – в голове пульсировала одна и та же фраза.

– Я пришел! – громко произнес Стас, едва вошел в номер.

Женька быстро закрыла кран, наспех вытерлась пушистым полотенцем цвета чайной розы. Потянула с вешалки халат, но тут же передумала и подняла платье с пола. Оделась. Еще раз взглянула на себя в зеркало, тонкими пальцами слегка пощипала щеки, чтобы придать им легкий румянец, и вышла из душевой кабинки.

– Выглядишь отлично, – отвесил комплимент Стас, склонившись перед Женькой в дурашливой позе.

– Не стоит врать, у меня тоже есть глаза.

и вышла из душевой кабинки Ты опять не в настроении? Что на этот раз?

– Просто устала и хочу спать.

– Но мы собирались отметить выигрыш, я даже заказал Сувлаки.

– Я не знаю, что это такое.

– Тем более стоит попробовать.

В дверь номера постучали.

Стас открыл.

– Ваш заказ, – на чистом русском произнес официант, парень лет двадцати пяти, в белоснежной рубашке, черных брюках.

Стас отошел в сторону, чтобы пропустить официанта и произнес:

– Отлично говорите на моем родном языке.

– Я из Москвы, – быстро ответил официант и вкатил сервировочный столик, в центре которого стояла ваза с красными розами, ведерко с шампанским. – Я вам еще понадоблюсь?

– Нет. Вот твои чаевые, – ответил Стас и протянул долларовую купюру.

– Благодарю, – сдержанно ответил официант и исчез за дверью.

– Куда ни плюнь – везде наши, – пробормотал себе под нос Романовский и ловко покатил столик в гостиную.

– Дорогая, наш праздничный ужин.

Женька сидела в кресле, поджав под себя ноги. Она успела переодеться. На ней была голубая футболка из вискозы и джинсы.

– Этот цвет очень подходит к твоим глазам.

– Стас, ну к чему все это? – на сдержалась Женька. – Мы оба прекрасно понимаем, кто ты есть. Мне проще было с тобой общаться, когда ты был без маски вежливости.

– Ясно. Я так понимаю, отмечать ты ничего не собираешься, схватила топор и опять на тропу войны. А я, выпью!

Стас открыл шампанское в бокал и залпом выпил бурлящую жидкость.

– Даже вкуса не понял. Может выпьешь бокал?

– Нет.

Стас начинал злиться. Ну что за характер… Он достал мобильник и начал листать страницу с новостями. Бегло просмотрев информацию, он кинул телефон на диван и сказал.

– Один негатив. Потерпел крушение вертолет с геологами.

Женька вздрогнула.

– Где упал? Когда?

– Сегодня утром, где-то в бескрайних степях. Все погибли. Даже есть список.

Женька почувствовала жуткое оцепенение. Она должна немедленно прочитать фамилии в списке.

– Пойду прилягу, устала за целый день.

– Как вам будет угодно, – обиженно произнес Стас, обратившись к жене на «вы».

Женька быстро встала и удалилась в спальню. Дрожащими руками она схватила сумку, расстегнула молнию и достала телефон. Ей не составило большого труда и времени вытащить из инета нужную информацию. Пятым в списке погибших числился Ветров Л. (геолог). Телефон выскользнул из ее рук и ударился об пол экраном. Женька закрыла себе рот руками, чтобы не закричать, глаза наполнились слезами. Затем она упала лицом в подушку и разрыдалась.

– Чем ты тут кидаешься? Такой грохот… – спросил Стас и в недоумении остановился, увидев плачущую жену. – Что с тобой?

Женька подняла заплаканное лицо от подушки.

– Я хочу немедленно домой.

– Да что случилось? Можешь объяснить?

– Ты не понял? Я не хочу здесь больше оставаться ни минуты…