Поезд дальше не идет - Джулия Поздно

Всю ночь Женька не сомкнула глаз. Мысли назойливым роем не давали покоя голове. Бессмысленно было искать виноватых в том, что случилось с ней ночью. В конце концов Стас ее муж. И хочет она этого или нет, с этим придется смириться.

Леон… Где-то в бескрайних степях тот, которого она любит больше жизни. Одна единственная ночь, проведенная с ним, подарила ей маленький кусочек зыбкого женского счастья: любить самой и быть любимой. Но это все в прошлом…

Женька крутилась из стороны в сторону. Шелковая простынь давно смялась под телом, подушка упала на пол, но девушка даже и не пыталась ее поднять. «Скорее бы наступила утро…» – подумала она, тщетно пытаясь уснуть.

Неожиданно Женьку бросило в жар, а вслед за этим к горлу подкатил тошнотворный ком. Зажав рот рукой, она вскочила с дивана и бросилась в ванную, едва успев добежать до раковины. Женьку рвало. Ее хрупкие плечи подрагивали, на лбу выступили маленькие бисеринки испарины. Наконец она почувствовала облегчение, умылась прохладной водой и посмотрела на себя в зеркало. Бледность кожи, залегшие синяки под глазами от бессонной ночи – испугали ее. «Ну и красавица!» – подумала Женька, на ватных ногах подошла к двери ванной, и открыла ее.

– Тебе на спится?

Женька вздрогнула. Муж стоял в дверном проеме гостиной, без какой-либо одежды, скрестив на груди руки. Она быстро отвела взгляд в сторону, стесняясь его наготы и молча хотела пройти мимо. Но не тут-то было. Стас резко ухватил ее за локоть и притянул к себе.

– Ну хватит дуться. Ничего плохого не случилось, – миролюбиво заявил он.

– Ты нарушил договор, – тихо ответила Женька.

– Да и черт с ним! Где это видано?! Муж и жена проживают в отдельных номерах во время медового месяца. Разве тебе было плохо сегодня?

– Мне холодно, отпусти.

– Легко!

Не успела Женька даже ойкнуть, как Стас, словно пушинку подхватил ее на руки и шепнул в самое ухо:

– Сейчас я тебя согрею.

Женька поняла, что просто физически не сможет перенести повторную близость с мужем, но сил вырваться практически не осталось. Слабым голосом она только и смогла произнести:

– Стас, кажется, я отравилась. Мне так плохо, помоги.

Романовский услышал в голосе жены такое отчаянье, что растерялся.

– Может врача? Почему сразу не сказала? – в его голосе была искренняя тревога.

– Мне уже немного лучше, но я так слаба…

Стас прижал жену крепче к груди и осторожно делая шаги, направился в спальню.

Он подошел к огромной кровати, с высоким изголовьем из белой кожи и аккуратно положил Женьку на нее, а затем укрыл жаккардовым покрывалом с цветочным орнаментом из золотых нитей. Женькины волосы крупными волнами рассыпались по подушке, глаза лихорадочно блестели, бледная кожа делала черты лица утонченными.

– Королева! – с восхищением произнес Стас.

Женька закрыла глаза. Тошнота отступила, осталось лишь небольшое головокружение.

«Чем я могла отравиться?» – подумала она, погружаясь в сон.

Стас прилег рядом. Он вдруг впервые почувствовал, что несет за кого-то ответственность. И это не входило в его правила.

***

Вот уже целых пятнадцать минут продолжалась болтанка в воздухе. Сильные порывы ветра стали более ощутимыми, как только вертолет пересек зону термической неоднородности. Темная синь озера, завораживала своей красотой и была той самой опасной неоднородностью, формирующей вихри.

– Леон…пить, – простонал Дэн. Каждая встряска вертолета вызывала мучительные боли в его мышцах.

Леон наклонился к товарищу и, приподняв его голову, влил несколько глотков в пересохшие губы. По всему было видно, что температура растет.

– Потерпи немного, скоро будем на месте. Врачи разберутся, что с тобой случилось.

– Мне жаль, что все так вышло…– еле шевеля губами, проговорил Дэн. – Ненавижу приносить неудобства.

– Это могло случиться и со мной, – ответил Леон, стараясь его поддержать.

– Пристегни ремень безопасности, – произнес бортмеханик Талгат, спокойным голосом. – Впереди зона турбулентности.

Леон пристегнул ремень и посмотрел в иллюминатор. На какой-то момент, ему показалось, что вертолет летит непривычно низко. Он стал прислушиваться к тому, что происходило внутри кабины экипажа, но из-за нескончаемой тряски и усилившегося шума на борту – ничего не смог расслышать.

Вдруг вертолет как-то завалился на одну сторону…А дальше было сложно понять, что происходит…

Леон изо всех сил уперся ногами, стараясь держать равновесие, но это было практически невозможно. Земля неумолимо приближалась все ближе и ближе. Сильный удар о землю привел в движение все в сторону носовой части. Наступила зловещая тишина. Сильный запах паров керосина заполнял борт вертушки.

Леон, ударившись обо что-то головой, на какое-то время потерял сознание. Придя в себя, он почувствовал нестерпимую боль в ноге, попавшую под какой-то ящик.