Дочь игрока - Рут Оуэн

Эдуарда сводили с ума страстные поцелуи Пруденс, ее неумелые ласки, совершенно не походившие на ласки и поцелуи опытных куртизанок, к которым он привык. Пруденс была горячей, необузданной, щедрой – такой могла быть только невинная девушка. Он погрузил пальцы в шелк ее волос и впился страстным поцелуем в ее губы.

Она пахла цветами и морским ветром, от нее исходили ароматы ночи. Эдуард крепко прижал ее к себе, наслаждаясь сладостью ее губ.

– Пруденс… – простонал он. – Сладкая, непредсказуемая, чудесная Пруденс.

Она трепетала в его объятиях, и это еще более распаляло Эдуарда. Ему хотелось прикасаться к ней, ласкать ее.

Он стащил перчатки и положил руки ей на плечи. Затем принялся ласкать ее, легонько касаясь пальцами белой изящной шеи. Когда же ладони его легли ей на спину и он снова привлек ее к себе, она тихо вскрикнула и застонала. И Эдуард понял, что происходит в ее душе, понял, что она не может противиться своим чувствам.

Долгие годы он жил без любви, жил лишь по привычке, примирившись с тем, что уже никогда не встретит женщину, которую мог бы полюбить. Но сейчас он словно пробудился от долгого сна, он чувствовал, что в жизни его происходит что-то очень важное.

Чуть отстранившись, Эдуард взял ее за плечи и пристально посмотрел ей в глаза. Затем снова впился поцелуем в ее чувственные губы.

– Я думал, ты меня ненавидишь, – сказал он минуту спустя.

– Я пыталась, – пробормотала Сабрина, уткнувшись ему в грудь.

Такая откровенность рассмешила графа – он громко рассмеялся. Господи, он даже не помнил, когда ему в последний раз было так хорошо. Эдуард поднял голову и вдохнул полной грудью, наслаждаясь ночными ароматами. Удивительно, как все вокруг преобразилось… Словно рухнули стены темницы, в которой томилось его сердце. Он снова почувствовал себя мальчишкой, перед которым открыт весь мир.

И это она, она вселила в него надежду и веру. Все вокруг казалось совсем другим – и запахи, и звуки, и ночной ветерок. Он услышал карканье ворона, неумолкающий рокот моря… и музыку, звучавшую в отдалении.

Бал. Черт побери!

Граф со вздохом разъял объятия.

– Пора возвращаться к гостям. Мы пробыли здесь дольше, чем предполагалось. Твоя репутация… Гости могут подумать…

– Пусть думают, что им угодно! – Сабрина схватила графа за плечи. – Пожалуйста… я не хочу, чтобы это кончалось. Еще немного. Мне безразлично, что подумают гости. Господи, мне даже безразлично, что ты собираешься жениться на леди Рамли…

– Что?!

Это, восклицание графа ошеломило ее. Она опустила руки и отступила на шаг.

– Ты женишься… женишься на леди Рамли. Так мне сказала Эми. И сама Касси говорила, что мы с ней станем родственницами.

– Так и будет, когда Парис женится на моей сестре. Хотя сомнительно, что эта кокетка выберет в мужья именно его. – Граф пригладил волосы. – Да, я действительно люблю Касси, но как брат. Господи, я знаю ее с двенадцати лет. Наши отношения всегда были просто дружеские, не более того. Эми сделала совершенно неверные выводы.

Сабрина спросила сдавленным шепотом:

– Значит, ты не намерен жениться на ней?

– Разумеется, не намерен. – Протянув руку, он осторожно приподнял ее подбородок и с удивлением увидел блестящие в глазах слезы. – Почему ты плачешь? Я думал, ты будешь довольна, что я свободен.

– Я довольна. И я не плачу, – возразила Сабрина, но тут же смахнула со щеки слезу. – Я… мне в глаз попала соринка. Ничего страшного.

Нет, она плакала. И личико стало таким несчастным… Она страдала, но Эдуард не имел ни малейшего представления о причинах ее страданий. Он осторожно провел ладонью по ее щеке и смахнул пальцем слезинку, чувствуя себя совершенно беспомощным.

– Пруденс, дорогая, если ты попала в беду, позволь мне помочь…

Со стороны дома снова послышалась музыка.

Эдуард нахмурился.

– Пора возвращаться. Даже самые доброжелательные люди становятся жестокими, когда появляется повод для сплетен. Но наш разговор не закончен. Мы продолжим его утром.

– Утром… – повторила она машинально.

– Да. На рассвете отправимся на верховую прогулку. Полюбуемся восходом солнца над утесами. Обещай, что не забудешь.

– Забуду? – Она посмотрела на него с такой нежностью, о существовании которой в этом мире он даже не подозревал. – Я не забуду ни одной минуты нашей встречи, ни одного мгновения. Но прежде чем я уйду – поцелуй меня, пожалуйста.

– Это… было бы неблагоразумно, – пробормотал граф, заложив руки за спину.

– Я знаю, что неблагоразумно, – кивнула Сабрина, с робкой улыбкой на устах. – И все же прошу об этом. Пожалуйста, поцелуй меня еще раз. Поцелуй так, будто делаешь это в последний раз.

Эдуард всегда считал себя сильным человеком, целеустремленным и решительным, безжалостным, когда требовалось. Но против ее улыбки он не мог устоять. Граф не понял ее просьбы, как не понял и ее слез, но это не имело значения. В тот момент он был способен взобраться на небо и достать ей луну, если бы она попросила об этом.

Эдуард привлек ее к себе и крепко обнял, изумляясь, что такое хрупкое создание сумело разрушить крепкие стены, которыми он окружил свое сердце. Вероятно, причина – ее мужество. И несомненно, ее честность. Не говоря уж о ее стройной фигурке и чудесных губах. Благоразумие боролось в его душе с желанием, и желание победило. Он склонился к ее раскрытым губам.

– К черту гостей. Я хочу…

Пронзительный вопль разорвал тишину ночи. Сабрина ахнула и отстранилась. Глядя в сторону утесов, прошептала:

– Привидение…

– Хотел бы я, чтобы это действительно было привидение, – пробормотал граф. – Это сирена. На шахте обвал.

Сабрине казалось, что она стоит у врат ада.

Она замерла в дверях конторы управляющего и смотрела, как столб черного дыма поднимается к рассветному небу. Дым вырывался из подъемника подобно дыханию дьявола. Двигатель пыхтел, надрывался – поднимали крепежный лес, камни и раненых рудокопов из обвалившихся штолен. Пока что расчистили только два уровня, и хотя пострадавших было много, погибших еще не обнаружили. Пока.

– Воды, – прохрипели за спиной.

Рина тотчас же обернулась. Вместе с другими женщинами она делала все, что могла: они ухаживали за ранеными в наскоро устроенном лазарете, перевязывали пострадавших и успокаивали их.

Сабрина отошла от двери и налила воды в жестяную кружку. Потом с улыбкой опустилась на колени рядом с молодым человеком, который ее позвал. Она осторожно приподняла его голову, стараясь не задеть шины, которые доктор Уильямс наложил на сломанные руку и ногу.

– Не торопись, Том. Доктор сказал, чтобы ты пил маленькими глотками. Вот так, молодец.