Птица без крыльев - Кэтрин Куксон

1913 год, канун Рождества

— Витрина тебе удалась как никогда, просто загляденье. Детвору теперь от нее за уши не оттащишь, с утра до вечера от них отбоя не будет.

— Ты права, но ведь витрины для того и украшают на Рождество, чтобы дети могли полюбоваться на них. Взрослые редко заглядываются на витрины, им не до того.

— Это верно, а между прочим, который час?

Артур Конвей достал из кармана часы в серебряном футляре и открыл крышку.

— Я бы посоветовал тебе сходить наверх и перекусить, пока в магазине затишье. Ты точно уверена, что управишься одна сегодня вечером? Может быть, мне все же лучше остаться и…

— Не беспокойся ни о чем, если ты уйдешь, мир не перевернется. — Агнес тряхнула головой. — В обоих магазинах будет порядок.

— Но сегодня особый вечер. Кроме того, Нэн попросила отпустить ее пораньше, говорит, что мать больна. Хотя, честно говоря, не очень-то я этому верю, думаю, она хитрит. Скорее всего, у девчонки свидание.

— Но согласись, Нэн отпрашивается не так уж часто. И между прочим, мать у нее в самом деле нездорова. Бедная женщина так и не смогла до конца оправиться после потери сына.

— С тех пор как он утонул, прошло уже шесть лет, нельзя же так долго горевать.

— Разве? — Агнес удивленно подняла брови.

— Ну ладно-ладно, не будем углубляться в эту тему. Просто мне не хотелось бы оставлять тебя одну и заваливать работой.

— Но я же не одна, отец. Ты забываешь, что рядом, в табачном магазине, Артур Пибл. — Девушка с усмешкой кивнула на противоположную стену. — От его педантичности и вежливости меня прямо тошнит. А разговаривает он таким тоном, будто каждый день имеет дело со знатной публикой. — «Это будет ровно два пенса, благодарю», — передразнила она холодно-вежливую манеру Артура. — Он не меняет тон, даже когда продает дешевые сигареты. А Нэн сказала бы просто: «С вас пара пенсов, спасибо».

— Нэн не часто приходится видеть джентльменов.

— Верно, а если бы она общалась с ними почаще, то уж, поверь мне, смогла бы отличить настоящего джентльмена от надутого хлыща.

— А ты можешь? — Артур хитро посмотрел на дочь.

— Конечно, — кивнула она, вмиг посерьезнев. — Джентльмена издалека видно.

— Да, ты умная, рассудительная и очень дальновидная девушка, — иронично промолвил Артур.

— Но я, действительно, за версту могу почувствовать запах дорогого мыла, — по-прежнему без улыбки продолжала Агнес. — И потом, не такая уж я умная, ты бы назвал меня скорее глупой.

Девушка собралась было выйти, но отец остановил ее.

— Что это вдруг? — взяв дочь за руку, поинтересовался Артур.

— Для этого много причин. — Она тряхнула головой.

— Мне казалось, тебе нравится вести дела. — В некотором недоумении отец развел руками.

— Все так, но на этих магазинах свет клином не сошелся.

— Ты хочешь выйти замуж? — Артур прищурился, выпуская ее руку.

— Нет, — с ходу ответила Агнес. — А тебе бы этого хотелось?

— Как тебе сказать, дочка, — начал Артур, облизнув губы. — Порой мне кажется, что так было бы лучше для тебя. К тому же есть два жениха на выбор.

— Да, отец, хороши женихи, один лучше другого. Генри Столворту стукнуло сорок пять, в придачу у него две дочери, причем одна из них почти ровесница нашей Джесси. Конечно, — ядовито усмехнулась Агнес, — жених он выгодный, ведь в его руках оптовая торговля. Свяжи я с ним судьбу, наши дела пошли бы еще лучше.

— Язвить ни к чему. Тебе прекрасно известно, что у меня нет никакого корыстного интереса. Между нами говоря, я его просто не выношу. Скажу больше, именно поэтому последние год-два я целиком предоставил тебе заниматься закупками. Ну, а Пит? Что ты скажешь о нем? Пит Чэмберс — парень приятный, да и не дурак к тому же.

— Конечно, парень он подходящий, ко всему прочему, как говорит мама, ему идет доля прибыли от торгового судна. Правда, мы с тобой видели, что это за судно. Старая развалина, на ней только уголь возили, да и то не дальше Лондона. Но ты знаешь, что я бы не посмотрела на это, если бы Пит интересовал меня. Будь я влюблена, вышла бы за него, служи он хоть кочегаром на этой посудине. А еще, отец, можешь не сомневаться, Пит не очень расстроится, получив отказ, и найдет способ быстро утешиться: наберется как следует и примется распевать песни. Мы уже видели, как Пит переживает неудачи. Вспомни прошлый год, когда вся их троица едва не разорилась. Они зашли к нам в табачный магазин и купили самые дорогие сигары. Заметь, не мексиканские, не американские, а гаванские. Названия им ни о чем не говорили, главное, чтобы лучшие. — Девушка презрительно рассмеялась. — Они просили самый дорогой сорт, я им и продала те сигары. Помнишь, их было пять в упаковке, как образец? Эти сигары числились в книге заказов на одном из последних мест по цене четыре шиллинга восемь пенсов и никак не шли. Ты уже собирался пустить их по шиллингу и двум пенсам. Ну, а я взяла с них по шесть шиллингов, и все трое удалились, их так и распирало от гордости. А после Тедди Моулза подобрали в стельку пьяным, удивляюсь, как Питу удалось избежать подобной участи.

— Да, действительно, странно, — усмехнулся отец.

Агнес ответила улыбкой этому седому, худощавому мужчине с таким же, как у нее, цветом глаз. Когда-то и его волосы были каштановые с рыжинкой, а теперь стали тусклого мышиного цвета. Девушка мысленно перенеслась в далекое прошлое, представляя отца высоким, стройным и красивым молодым мужчиной. Ей пришли на память сказанные им перед этим слова: «Нельзя так долго горевать». Хотя у самого не получилось. Артур Конвей был вдовцом, когда вступил в брак с будущей матерью Агнес. В первый раз он женился на семнадцатилетней красавице, а в двадцать пять уже овдовел и десять лет, не в силах забыть о своем горе, оставался безутешным. Агнес не ведала о прошлом отца, пока три года назад после лишней доли алкоголя у него не развязался язык. Они сидели в кладовой, что примыкала к кондитерской. Отец признался, что услышанная в клубе песня напомнила ему его Нелли. В тридцать шесть лет он женился во второй раз, а через три года на свет появилась Агнес. Теперь ему перевалило за шестьдесят. От красивой наружности не осталось и следа, как и от былой веселости и жизнерадостности, сохранилась лишь прежняя осанка.