Дочь игрока - Рут Оуэн

Конечно, это всего лишь ее фантазии. И все же… Если призрак Изабеллы бродит по утесам, то бедняжке, должно быть, ужасно одиноко. Почти не сознавая, что делает, Сабрина окликнула одну из расплывающихся фигур:

– Изабелла?

Услышав чьи-то быстрые шага, Рина резко обернулась и увидела вполне реальную фигуру графа Тревелина, кипевшего от ярости.

– Проклятый Фергус! Никак от этого болтуна не отделаться… – бормотал Эдуард.

Заметив Рину, граф умолк, остановился. Он смотрел на нее во все глаза. Наконец проговорил:

– Боже правый, вы при лунном свете еще прекраснее.

Услышав этот тихий, чуть хрипловатый голос, Сабрина забыла обо всем на свете. Колени ее подогнулись, и она, протянув руку, схватилась за лапу каменного льва.

– Я… мне кажется, вы немного пьяны, милорд, – ответила она, стараясь говорить ровным голосом. – Я вовсе не красивая.

– Не выпил ни капли, мисс Уинтроп. – Губы графа растянулись в дьявольской улыбке. – И могу вас заверить: вы на редкость красивая женщина.

Рина сглотнула подкативший к горлу ком. Она сознавала, что не в силах устоять перед его улыбкой. «Мне не следовало приходить. Было безумием думать, что я останусь бесчувственной, стоя рядом с ним».

– Я должна идти, милорд. У вас гости. И… нужно считаться с леди Рамли.

Если Сабрина надеялась, что упоминание о леди Рамли смутит Эдуарда, то она жестоко ошиблась. Граф приподнял брови; вид у него был озадаченный.

– Но Касси здесь нет, – сказал он и подошел к Рине почти вплотную. – А гости сейчас уплетают фазанов. Они еще не скоро заметят, что нас с ними нет, так что времени достаточно.

Граф сделал движение рукой, и Сабрина невольно отшатнулась, подумав, что он собирается ее обнять. Но он сунул руку в карман фрака, и, вытащив какой-то предмет, положил его на спину льва. Рина присмотрелась. Это был обломок одной из красных меток. Она нахмурилась и, озадаченная, взглянула на графа:

– Что это значит?

– Один из слуг нашел это за камнями на мысе Кораблекрушений. После того как все оттуда ушли, я продолжил поиски и нашел отверстия. Там и были первоначально установлены красные метки. Вот эта, – он кивнул на обломок, – отмечала место у края скалы, откуда…

– Откуда упала Сара, – догадалась Рина. Она взяла обломок метки и повертела его в руках. – А я еще подумала, что неплохо бы обозначить там опасные места. Наверное, кто-то немало поработал, чтобы вытащить метки. Но кто мог это сделать?

– Возможно, тот же человек, который перерезал поводья вашей лошади. – В голосе Эдуарда звенела едва сдерживаемая ярость.

О Господи, кто-то хочет причинить вред детям! Но кто этот негодяй? Тут Рина вспомнила подслушанный в переулке разговор. Вероятно, эти двое и замышляли убийство… Она в гневе сжала кулаки.

– Вы должны защитить детей, Эдуард. Не сводите с них глаз. И лучше отошлите их из Рейвенсхолда. Нельзя допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось.

– Я не допущу, чтобы что-нибудь произошло с ними… или с вами.

Граф взял ее за руку. Даже сквозь перчатки – его и свою – Сабрина почувствовала, какая горячая у него рука.

– Мне следовало поверить вам, когда вы рассказали о подслушанном разговоре. Гордость помешала мне сделать это. Гордость, упрямство и недоверие. Но я был к вам несправедлив. Вы не лгали. Вы всегда говорили только правду. Сегодня, впервые с тех пор как Изабелла нас бросила, моя дочь сказала, что любит меня. Она изменилась благодаря вам.

Он склонился над ней, и она увидела, что глаза его потеплели.

– Когда-то я вам сказал, что не верю в чудеса. Я ошибался. Я знаю это, потому что вы, мисс Уинтроп… вы – чудо.

Граф поверил, что она – Пруденс Уинтроп! При мысли об этом ей следовало бы радоваться, ликовать… Но ей вдруг стаю ужасно грустно. Рина потупилась, она была не в силах смотреть ему в глаза. Он сказал, что ошибался, сказал, что был к ней несправедлив. Она отдала бы все на свете, только бы снова услышать его слова. «Вы – чудо».

Сабрина закрыла глаза. Ей хотелось сохранить эти мгновения в своем сердце, как хранят розу между страницами книги.

– Мне действительно пора вернуться в дом.

– Я знаю, – сказал он с улыбкой. – Но я хотел объяснить… хотел, чтобы вы поняли, почему я предложил вам деньги. Тысяча фунтов – вовсе не награда за спасение дочери. Эти деньги… они ваши по праву, ведь вы член семьи. Таким образом я хотел дать понять, что верю вам.

Семья… Он, конечно же, не знал, что означает для нее это слово. Даже сверкающее ожерелье тускнело в сравнении с ним. Только это… только это была не ее семья, а Пруденс, настоящей Пруденс.

– Я должна…

– …вернуться. Я знаю. Еще одно слово. Я… Черт! – Эдуард пригладил волосы. Он был так смущен, что Рина, растроганная, едва не прослезилась. – Я уже давно не имел дела с… порядочной женщиной. Мое поведение по отношению к вам непростительно, и меня не оправдывает только то, что я пытался защитить своих родных. Я очень сожалею и был бы рад… счел бы за честь… если бы вы приняли мои извинения и мою дружбу.

Сабрина смотрела на его протянутую руку, смотрела, не в силах шевельнуться. Дружба. Ей легче было бы принять его улыбку и его доверие. Рина заморгала, стараясь удержаться от слез; она стремилась к Эдуарду всем сердцем, однако понимала, что у нее другая жизнь, у нее не может быть ничего общего с графом Тревелином.

– Понимаю…

Это холодное слово ранило ее в самое сердце. Она подняла глаза и увидела мрачные, пустые глаза человека, которого встретила в первый свой день в Рейвенсхолде. Слишком поздно Рина осознала, что он принял ее молчание за отказ. Она покачала головой:

– Нет, вы не понимаете. Я…

– Ради Бога, не надо быть милосердной. Конечно, вы не в силах простить меня после всего, что я… – Он сделал глубокий вдох, сердце его разрывалось от боли. – Будьте уверены, я никогда больше не стану докучать вам. Можете возвращаться в дом. Я последую за вами через несколько минут.

Сабрина понимала: вернуться в дом – наилучший выход из положения. Ведь она самозванка и скоро станет воровкой. А он – граф, к тому же помолвленный. Она заставила себя сделать шаг, другой… И двинулась по дорожке. Граф же словно окаменел – он стоял, глядя ей вслед.

Сабрина медленно приближалась к дому. Да, уйти – самый разумный выход, думала она. Сердце ее разбито. Но какое это имеет значение? Она переживет, выживет, как выживала все эти годы в доме мачехи. Пройдут годы, и она, глядя на луну, будет вспоминать эту ночь, вспоминать без боли и грусти. Она забудет пустоту в его глазах, забудет, что ушла от человека, которого любила. Она…

– Нет, не могу! – воскликнула Сабрина.

Резко развернувшись, она пробежала по дорожке и бросилась в объятия графа.