Последняя из Танов - Лорен Хо

18:56. Черт, Джозеф Альтузарра гей. Не то чтобы без этого у нас был шанс встретиться. Но можно же хоть помечтать.

18:59. М-м-м. Джозеф Альтузарра.

Пришла домой и обнаружила, что входная дверь открыта. Я живу в довольно безопасном районе, в здании есть охрана, а для входа требуется карточка. Маловероятно, чтобы кто-то смог проскользнуть, если только этот человек сам не живет на моем этаже. Но все же вот она, моя дверь – и она приоткрыта.

– Эй? – произнесла я с дрожью в голосе. Ответа не последовало, я собралась с духом и вошла, сжимая в руке ключи в качестве оружия. В гостиной было темно, за исключением света, который пробивался из второй спальни (где я как раз храню свои дорогие сумки – какой умный вор!). Я подошла на цыпочках, нащупав в темноте свой зонтик. Я намеревалась ткнуть этого мерзкого взломщика в глаз, а когда он упадет на колени, сожалея об ошибке, которая так дорого ему обошлась, я встану над ним и буду смеяться в лицо, и…

– Эй! – раздался голос за моей спиной. Я вскрикнула и подпрыгнула почти на метр.

– Это я, глупышка. – Мама выскользнула из тени в мир живых в джинсах и длинной рубахе, ее черные волосы были острижены в решительный боб.

– Какого, – выдохнула я, опираясь на кухонную стойку, – чертова черта ты здесь сегодня? Не могла, что ли, дать мне знать… Уж если на то пошло, позвонить заранее – банальная вежливость, не слыхала? Позвонить, предупредив дочь о том, что приедешь на пару дней раньше назначенного, чтобы она не напугалась до смерти?

Мама цокнула и помахала пальцем.

– Следи за языком, дорогая. Знаешь эту французскую присказку – на мед поймаешь больше пчел, чем на уксус? – Она резко развернулась и устремилась в кухню, помахав, чтобы я шла за ней. – К слову, если бы я тебя предупредила, то разве увидела бы в естественной среде обитания?

– И разве ты могла упустить возможность покритиковать собственную дочь? – пробормотала я под нос.

– Выпей вот это, а то у тебя изо рта пахнет, – сказала мама, сунув мне в лицо стакан холодного апельсинового сока. – У тебя явный авитаминоз, помимо прочего, судя по тому, что поры у тебя на лице, как у блина. – Мама всегда знает, как приободрить.

Я осушила стакан и скорчила гримасу.

– Он что, просроченный? Вкус такой, будто в нем крыса утопилась.

– Может, ты просто отвыкла от безалкогольных напитков, – мама махнула рукой на кухонную стойку, на которой выстроилось девять винных бутылок. – Кажется, кто-то слишком много праздновал или нервничал в последнее время.

– Это я их собираю, чтобы в переработку отнести, – слабо возразила я (соврала). – Уф, да что я вообще оправдываюсь. Я чертов… то есть фигов взрослый человек, бл… блин! – Я за ее спиной потянулась к дверце холодильника, чтобы схватить недопитую бутылку розового вина, которую запихнула в отделение для сока два дня назад, – но там теперь были только невинные упаковки свежевыжатого сока.

– Я избавилась от всей отравы, – беззаботно прокомментировала мама, пока я ругалась.

– Ладно, мама. – Я открыла морозилку, пошарила за пакетами с горошком и чем-то там еще и нашла свою заначку из мини-бутылочек водки. Я схватила кружку, щедро плеснула туда водки и к вящему отвращению мамы опрокинула ее, не добавляя льда.

– Ух! – произнесла я между обжигающими глотками. – Эх! – Я чувствовала себя самой незрелой тридцатитрехлетней на планете Земля. Кто только что выиграл очко у мамы? Алкоголичка Андреа, вот кто!

Мама сказала, не меняя своего беззаботного тона:

– Кстати, я тебе только что дала средство от глистов. Так что лучше повремени с алкоголем.

Я выплюнула водку.

– Глупышка. Не в водке. В соке!

Земля покачнулась под ногами.

– Что… Что-что ты добавила в сок?

Она пожала плечами с невинным видом.

– О, да просто немножечко «Зентела»[29].

– О господи, – прошептала я. Она сумасшедшая. Повезло еще, что ей уже за шестьдесят и она терпеть не может лекарства. Я ее легко могу представить в виде хипстера-маньяка с заначкой из клофелина, метамфетамина и мексиканской «Виагры». Она была бы успешным наркодилером.

Мама хитро улыбнулась мне.

– Ты же помнишь, что у меня на прошлой неделе был день рождения?

Я собралась с мыслями.

– Да, мам, я тебе отправляла открытку и поздравления.

– Да-да, ту дешевенькую открыточку из «Холлмарк». Мило. Но мне все равно, что мои дети слишком жадные или бессердечные, чтобы купить нормальный подарок. Вещи мне безразличны. К сожалению, то, чего я хочу всем сердцем, то есть внуков…

– Боже мой! – воскликнула я. – Я провела дома всего лишь ДЕСЯТЬ МИНУТ! ДЕСЯТЬ!

– Дочери всех моих друзей уже замужем за перспективными мужчинами и родили детишек. А я? Когда наступит моя очередь? Ни одна из двух моих дочерей НЕ ИНТЕРЕСУЕТСЯ этим. ВООБЩЕ. – Она осуждающе показала на меня пальцем. – Как возможно, что некрасивая женщина в возрасте типа Хелен нашла себе гвайло[30] в мужья, а ты нет?

Я вцепилась в собственные волосы; в левом ухе шумело. Перед глазами все плыло, а лицо пульсировало.

– Хорошо, хорошо. Я вижу, что ты собираешься раздуть из мухи слона. Все, я умолкаю. – Она вздохнула. – Какая уже разница. Дети меня не слушают. Я как будто не существую.

Не срывайся. Не срывайся. Дыши глубоко и думай о хорошем.

Я представила, как душу собственную мать.

– Я пойду к себе в спальню, – сказала я, когда снова ощутила контроль над лицом. – Я переоденусь в шорты, так что если ты собираешься перейти к физическому насилию, то следы будет лучше видно.

– Не драматизируй, – сказала женщина, которая только что обманом заставила меня принять лекарство.

Я открыла дверь в свою комнату, чтобы снять рабочую одежду, и получила второй шок, открыв ящик комода.

Я завопила. И думала, что никогда не перестану вопить. Я была уверена, что, вопя, умру от аневризмы.

Мои страдания привлекли маму в комнату.

– Какого. Черта. Все. Это. Значит? – сказала я ледяным голосом, показывая на опустошенный ящик для нижнего белья. В нем осталось только спортивное белье, то есть растянутые серые трусы из хлопка.

Вряд ли она этим ограничилась; я прошла к кровати и выдернула ящик тумбочки. Все презервативы из него пропали.

– Где. Мои. Презервативы? – произнесла я тем же ледяным голосом.

– В мусорном ведре вместе с твоими черными кружевными трусами, где им и место, – сказала мама сухо. Она посмотрела на меня с неодобрением. – Кстати, тебе стоит немного похудеть. Я заметила, что ты теперь покупаешь все на два размера больше. Кому ты нужна будешь, если растолстеешь?

Мне