Влюбиться не предлагаю - Катя Маловски

— Всего лишь прокатимся по одному спуску.

— По спуску?

— Да, но это не просто спуск. Это, как я его называю, оргазмический спуск. Он настолько крутой, что когда пролетаешь его на тачке, ловишь кайф, очень напоминающий оргазм.

Выезжаем из города на трассу. Артём сворачивает на развилке налево, и я понимаю, что в данном направлении я никогда не ездила.

— И долго до твоего спуска? — немного напрягаюсь.

— Примерно полчаса. А чтоб не было скучно, я музычку поставлю.

Не обманул. Проходит около получаса, как я замечаю треугольник дорожного знака «Крутой спуск», подсвечивающийся фарами машины.

— Ты же мне доверяешь? — Артём в подбадривающем жесте касается моего плеча.

— Да, — но на всякий случай сжимаю пальцы правой руки на дверной ручке, левой — хватаюсь за ремень безопасности.

— Я бы тебе посоветовал в этот момент расслабить свой мозг. Подумать о чём-нибудь приятном, красивом. Можешь меня голым представить, как вариант, — подмигивает. — Погнали.

И последнее, что я успеваю запомнить прежде, чем автомобиль начинает двигаться вниз по склону, быстро набирая скорость и погружаясь в темноту, это то, что Артём прибавляет громкость музыки и выкрикивает: «Держись за трусики».

По инерции меня сразу же вдавливает в сиденье. Мысли стремительно вылетают из головы. Дыхание перехватывает. Что-то нарастающее, необъяснимое и пугающее, но одновременно приятное прокатывается по всему телу. И сосредотачивается в грудной клетке. Живот скручивает веселухой адреналиновых бабочек.

Как только машина снова выезжает на прямую дорогу, я не сразу, но выдыхаю. Ощущаю медленное расслабление, но остаточное явление какой-то эйфории не отпускает. Поворачиваю голову в сторону Артёма. Сама непосредственность. Сидит, такой довольный, песне подпевает. Замечает моё к себе внимание. Убавляет громкость.

— Я тебя убью, — звучит не очень воинственно, зато передаёт всю гамму моих эмоций.

— За удовольствие меня ещё никто не убивал.

— Значит, я буду первая.

— Ну, круто же было.

— Да я думала, что из меня душа выскочит. А тебе хоть бы хны.

— Почему же? У меня одно место, знаешь, как щекотало?

И тут меня пробивает на «ха-ха». Закрываю ладонями лицо и начинаю смеяться.

— Так-то лучше, а то «убью», «убью», — подхватывает моё веселье. — Включу ещё раз эту песенку, если ты не против? Тащусь от неё.

— Кто ж тебе запретит, — произношу сквозь смех.

Салон снова заполняют убойная мелодия и бодренький вокал. Артём так мило подпевает, при этом энергично двигая плечами и качая головой. И вот когда он на несколько секунд поворачивается в мою сторону, эмоционально пропевая слова песни прямо мне в лицо, ловлю себя на мысли, что если бы Артём был не за рулем, я бы его точно поцеловала. Но мы в машине, на полном ходу. На дороге темно, если не считать освещенные участки населенных пунктов. И создавать аварийную ситуацию не самая хороша идея.

— Думаю, на сегодня эмоциональных потрясений достаточно, — Артём идет на разворот. — Но я, как истинный джентльмен, не могу вернуть тебя домой голодной. Какую кафеху хочешь посетить?

— Я не голодна, правда. Так что, может, сразу по домам? А то кому-то ещё лекции учить.

— А кому-то фотографии обрабатывать, — вздыхает, смотрит время на панели приборов. — Но хотя бы кофе на заправке я могу тебя угостить? Всё равно туда заскочим, а то как бы не встать посреди трассы с пустым баком.

— Можешь...

Артём снова касается моего плеча и вскользь моей щеки. И адреналиновые бабочки тут же оживляются и перекочевывают из живота в мою голову.

Этот вечер слишком хорош, чтобы быть правдой…

Доезжаем до ярко освещённой заправки.

— Пойдем со мной, сама выберешь, какой кофе будешь, — Артём глушит двигатель.

Заходим внутрь, Артём сразу направляется к кассе, а я ищу глазами кофейный аппарат. Но нахожу совсем не то, что мне нужно. А точнее, не того.

Вот кого-бы не встретить...

Сокович-старший. Он же отец Тимура.

Только бы меня не заметил. Только бы не узнал…

Поздно. Заметил. И судя по его насмешливой улыбке, узнал…

* The Overtones — I Say a Little Prayer

Глава 23. «Сегодня»

Лиля.

И этот пуп земли меня тоже бесит. Смотрит всегда свысока. Нагло. Раздевая глазами. Да, для своих сорока с чем-то Сокович-старший в довольно хорошей физической форме. Но лично меня он нисколечко не привлекает. Потому что вся его мужская красота отталкивает своей высокомерностью и позёрством. Что вы, у него же есть деньги, крутая тачка и арсенал «сладкой ваты», которую он готов впихивать в рот молоденьким девушкам. Когда они этот самый свой рот открывают от удивления, что такой невероятный, фантастический мужчина подошёл с ними познакомиться.

Фу, фу, фу. Иди домой. К жене. И сыну. Вспомни, что он у тебя есть, в конце концов. Хотя, там уже поздняк метаться. Что выросло, то выросло. Вот тут точно: «яблоко от яблони…».

Но нет, надо же всем доказать, что ты ещё на коне, что можешь одним взглядом приколотить к стене наивную дурочку и силой мысли раздвинуть ей ноги. Показать, тем самым, наличие пороха в пороховницах и ягод в ягодицах. Вот и шастаешь периодически по ночным клубам в поисках молодого тела, кобелина.

Отворачиваюсь. Иногда мой мозг в ситуациях, попахивающих эмоциональной напряжёнкой, начинает быстро генерировать мысли и действия. Поэтому я сразу же нахожу кофейный аппарат в самом углу зала, около стеллажей со всякой съедобной фигнёй типа шоколада, печенья и мармелада. Спиной не перестаю ощущать пристальный, свербящий взгляд. С каждым шагом доставляющий физический дискомфорт, как будто мне в спину шуруп вкручивают. На секунду оборачиваюсь, не выдерживая тактильных галлюцинаций. Оба-на. Два представителя фамилии Сокович: Артём и Дмитрий (как его там по батюшке, понятия не имею), столкнувшись на кассе, о чём-то беседуют и смотрят в мою сторону. Чую, не миновать мне допроса с пристрастием. А такой вечер прекрасный был…

Бездумно нажимаю кнопки сенсорного экрана аппарата. Наблюдая за процентной строкой приготовления напитка, чувствую, что сама начинаю как будто чем-то наполняться. Только не положительными эмоциями, которые можно сравнить с горячим, вкусным и бархатным кофе, а чем-то неприятным, как холодный, пресный и тошнотный коктейль под названием «Горечь и досада».

Тяну время, выбираю кофе и для Артёма. Нарочно долго