Влюбиться не предлагаю - Катя Маловски

«Доброе утро», — это всё, что я услышал в свой адрес.

Зато Костику Лилина отчужденность только на руку. Так и вьётся вокруг неё, насколько это ему позволяет его физическое состояние. Обрабатывает Гордееву какой-то нелепой болтовней. До меня долетали обрывки фраз, в которых он за что-то там перед ней извиняется. Представляю за что. Нечего сверкать перед Лилей нетрезвой физиономией. Под действием алкоголя распускать свои лапы и нести какую-то чушь. Синька — зло. В который раз в этом убеждаюсь.

На обратной дороге рядом со мной спереди уже едет Костя. Немногословность которому, видимо, передалась от Лили. Дина, Лёха и, собственно, Гордеева расположились сзади. Взглядов в зеркало заднего вида уже никто в меня не кидает. В мой адрес никто не обращается.

Под «никто» я естественно подразумеваю Гордееву. Видимо, я снова в списке игнора.

* * *

Середина недели. Только приехал со съёмок. Устал как собака. Но ощущение проделанной плодотворной работы перебивает всё физическое утомление. Ещё в дороге мне позвонил Тимур, предложил вечерком с ним пересечься. Типа давно не виделись. Его родителей не будет дома. Квартира свободна. Не хочет упустить такой возможности. Планирует позвать девчонок. И развлечься с ними. Сказал, что сегодня щедрый и может кем-то из своих нимф со мной поделиться. Но в этот раз я его опрокидываю. Так как ещё ранним утром, на съёмках, лазая по городским крышам, встречая осеннее хмурое солнце и ловя в его холодных лучах и в объективе фотоаппарата одного моего хорошего друга, представшего в образе падшего ангела, в голове созрел план на этот вечер. И Тимуру с его беспринципными дамами там не было места.

Принимаю душ. Пока собираюсь, на ходу запихиваю в себя разогретые в микроволновке овощи. Не особо я этим наемся, но, может, зарулим куда перекусить.

Разузнав у моего личного «осведомителя» нужную мне информацию, выхожу из квартиры. Тачку не беру. Иду пешком. Адрес я знаю, да и булки растрясти полезно. Под ногами шуршит пожухлая листва. Городской шум утопает в завывании не такого сильного, но уже достаточно холодного ветра. Осень, что с неё взять. Жалко, что не лето. Летом можно придумать много классных развлекух. А осенью только и остаётся, что по кафехам сидеть и подкожный жир наращивать.

Вот нужный мне дом. Нужный подъезд. В телефоне набираю заветные цифры. Гудки. Долгие гудки.

Знаю, что дома, лекции зубришь. Думаешь, наверное, отвечать или нет на мой звонок?

— Да, — раздаётся нейтральное.

— Гордеева, пошли гулять.

— Ты ничего не попутал? Кто так вообще разговор начинает?

Узнала меня. Или, может, всё-таки как-то обозначила меня в списке абонентов телефона?

— Сорян. Исправляюсь. Привет, Лиля. Как у тебя дела? Пошли гулять?

— Что за «пошли гулять»? Тебе сколько лет? Четырнадцать?

— Гордеева, давай опустим правила речевого этикета.

— Три дня от тебя не было ни слуху, ни духу. А тут объявился.

— А ты ждала моего звонка?

— Ещё чего. Просто подумала, что испугала тебя своим «предложением», вот ты и слился.

— Я не слился. У меня была работа. На выезде. А сейчас я стою около твоего подъезда. Так что, выходи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — судя по её саркастическому тону, думает она о кардинально противоположном.

— Я знаю, что ты живешь на четвёртом этаже. А вычислить твою квартиру не составит большого труда.

— Уже угрозы в ход пошли?

— Пока только предупреждение. У тебя пятнадцать минут, чтобы выйти. Одевайся теплее. Так что, Гордеева, никаких голых ног. Время пошло, — отключаюсь, не дожидаясь её ответа.

Не через пятнадцать минут, а где-то через полчаса всё-таки выходит. Послушалась меня, молодец, оделась тепло.

Реально, чёт соскучился по ней.

— Надеюсь, ты не против, что я без машины? Хотел тебе предложить в парке прогуляться.

— По-твоему, я гуляю только с теми парнями, которые передвигаются на машине?

— Я же говорил, что ты не такая.

— Вот-вот, не забывай об этом.

С наступлением холодов молодёжи в парке заметно уменьшилось. Так что найти свободную скамейку нам не составляет труда. Подходим к той, которая располагается точно под фонарём.

— Смотри, какая милота, — Лиля проводит рукой по спинке скамейки, на которой красуется корявенький рисунок белым маркером в виде кардиограммы сердца. И такая же кривенькая надпись: «Это я без тебя» над тем участком, где кардиограмма переходит в прямую линию.

— А чего тут милого? Прямая линия это же когда кто-то типа умер?

— Да не умер. Здесь посыл такой: «Что без тебя моё сердце перестаёт биться». И видно же, что подросток написал. Поэтому так по-детски трогательно,— присаживается.

— Любишь всё, что трогательно? — кидаю своё тело рядом. — Я тоже люблю, когда можно потрогать, — в подтверждении своих слов просовываю свою ладонь между её коленками. Медленно веду выше.

Теперь настаёт время моих провокационных вопросов:

— Гордеева?

Не отвечает. Но её пристальный взгляд и вспыхнувшие щёки говорят лучше тысячи слов.

Вот сейчас я на твою реакцию посмотрю.

— Ты когда-нибудь испытывала оргазм?

Глава 22. «Вечер слишком хорош, чтобы быть правдой»

Лиля.

— Ты когда-нибудь испытывала оргазм?

Вопрос Артёма застаёт меня врасплох, а провоцирующее движение его руки между моими бёдрами взбивает мои мозги до состояния смузи.

— Да… Нет… Не знаю. Что за вопросы? — невнятно отвечаю.

Дёргаюсь назад, при этом инстинктивно сжимаю его руку своими ногами ещё крепче.

— Хочешь испытать что-то подобное? Причём без моего непосредственного участия?

— Ты на что намекаешь, моська самоуверенная? — пытаюсь совладать с собой, так как импульсы, посылаемые его ладонью, пробираются не только под мои джинсы, но и под кожу.

— Ни на что. Всего лишь хочу тебя подготовить. А то будешь подо мной по матрасу метаться со словами: «Что это со мной было? Что ты со мной сделал?»

— Ты там руки девушкам выкручиваешь, что ли, или до оргазма их доводишь?

— Бывают, конечно, любительницы, когда больно делают, но это не ко мне.

— Вот я, может, одна из таких любительниц. Потому что, если не уберёшь свою клешню, я тебе её заломаю.

— Жаль. У тебя там так тепло, — нехотя исполняет мою замаскированную под угрозу просьбу. — А руки — мой рабочий инструмент. И с ними надо обращаться бережно. Держать в тепле.

— Судя