Ошибка архитектора - Эйлин Торен

Она была бы с ним и не важно, какой он, это всё не имело бы никакого значения, потому что Иан был хорошим и она любила его, ей было с ним хорошо… но вот до этого конкретного момента, потому что Вер оказался для неё всем. От одного его прикосновения ей хотелось перестать дышать, хотелось быть с ним единым целым и чтобы он не отпускал её… что же она натворила?

Верон притянул её к себе.

— Тебе надо уйти, милая…

— Можно я останусь? — и это были такие низкие слова, произнесённые падшей женщиной, которая больше не сможет говорить о свете богини, потому что она отвернётся от неё, но она не хотела от него уходить, ей хотелось быть с ним рядом и пусть завтра она не проснётся, потому что богиня, которой она служила покорает её, Шэйли не пожалеет об этом.

— Шэлл, — с трудом прошептал Верон. А она потянулась и поцеловала его. — Моя девочка!

И она не знала, но ей было нужно сейчас быть смелой, тем более, раз падать дальше некуда, раз согрешила, то чего теперь горевать?

И в ней проснулась та маленькая девочка, которая была смелой и отважной, и Шэйли сейчас вспомнила её — всё это время девочка эта была расстроена и потеряна, а сейчас её нашли, сейчас ей дали то, чего она хотела, о чём мечтала. И даже самой большой ценой Шэйли хотела сохранить эту девочку внутри себя.

Утро наступило слишком быстро, несправедливо и болезненно. Открыв то, что скрыла от всех ночь. И наверное надо было бы испытать стыд, но Шэйли сопротивлялась.

Верон пошевелился, хотел встать, но она остановила его.

— Не надо, побудь так ещё немного, — голова её покоилась на его груди и слышала, как бьётся сердце. И она так делала прежде.

— Зачем? — спросил Верон. — Что ты делаешь, Шэлл?

— Я слушаю, как бьётся твоё сердце, — ответила она так же, как говорила в детстве. — Хочу запомнить как оно стучит, когда думает обо мне.

И он выдохнул тяжело, потом прижал её к себе так сильно, как мог, чтобы не навредить, не сделать больно, хотя ей хотелось большего, ей бы не стало больно, даже если бы он сдавил со всей силы.

— Эйва? — позвала Шэйли, когда горничная пришла к ней в комнату, чтобы разбудить.

Девушке всё равно пришлось уйти от Верона и теперь она лежала в кровати и делала вид, что была здесь, а не где-то в другом месте. Врала…

— Да, ваша милость? — повернулась она, потом нахмурилась. — Кажется вам надо провести этот день в постели, госпожа.

— А? — озадаченно нахмурилась девушка, не ожидая подобного от горничной.

— Дождь ещё идёт, а это значит, что герцогиня и брат герцога не вернуться сейчас, — сказала служанка и подошла к ней. — А ещё повариха и слуга вдовствующей графини.

И Шэйли показалось, что Эйва всё знает, словно видела её насквозь, но почему-то в ней не было осуждения или негодования, она будто успокаивала девушку. И на деле это было как глоток воздуха, было так необходимо, потому что Шэйли сама себе сейчас казалась страшно уродливой, грязной, мерзкой, а главное она так жалела, что эта ночь кончилась, что наступило это отвратительное, жестокое утро.

— Да, хорошо, — ответила она служанке. Та улыбнулась, кивнула.

— Принести вам завтрак, он правда весьма скудный.

— Меня это не пугает.

— Я так и сказала Янре — она его приготовила.

— Я просто, просто не хочу есть, — прикусила губу Шэйли. — Можно не завтракать сегодня?

И Эйва улыбнулась так понимающе, так грустно.

— Конечно, ваша милость, как скажите. Вам помочь одеться? Или всё-таки поспите ещё?

— Посплю, — закивала Шэйли. — А герцог встал?

— Нет, — ответила горничная. — Насколько мне известно, он сказал, что пока не будет спускаться. И просил не беспокоить его.

— Ясно.

— Могу я идти? Позовите, если буду нужна.

— Да, хорошо, — отозвалась Шэйли, но потом поймала горничную за руку. — У тебя ничего не случилось, Эйва?

— Нет, всё хорошо, ваша милость, — ответила та.

— Точно?

— Да, всё хорошо. С утра просто немного… укололась, но это пустое, — и горничная улыбнулась. Она так нравилась Шэйли, была такой тёплой.

— Я рада, — закивала девушка.

— Спасибо, госпожа. Отдыхайте! Вдовствующая графиня будет внизу, а вас с герцогом не побеспокоят.

Эйва сказала это и вышла.

И Шэйли ошарашенно уставилась на дверь — зачем горничная это сказала? Она действительно знает? Это написано на Шэйли?

Девушка вскочила с постели и глянула на себя в зеркало. На неё смотрело бледное лицо, но глаза на нём бессовестно светились счастьем.

Она вздохнула так горестно, словно хоронила себя.

— Не вздыхай так, — сказал Верон, стоя на пороге. — Дождь дал ещё немного времени. Но я пойму, тебе решать…

Но Шэйли всё уже решила — он не успел договорить, как она подскочила к нему и обняла, целуя.

Ужасная, совершенно бесстыжая девица… счастливая до исступления.

Интерлюдия — Мир, подлежащий стиранию

— Ава инквизитор, архитекторы из шестьдесят шестой партии почти все разобраны.

— Почти?

— Простите, ава инквизитор, осталась только одна душа. Порядковый номер десять восемь.

— Почему её не разобрали?

— Она в процессе проверки на ошибку.

— Вероятность, что ошибки не будет крайне мала, ничтожна. Изъять и разобрать. И мир, который эта душа создала.

— Простите, ава инквизитор, но её погрузили в мир, который она не создавала. Первый инквизитор приказал. Тот мир предназначен для уничтожения. Его должны были стереть палачи.

— Запустите проверку и перезагрузку мира.

— Да, ава инквизитор.

— Далее отдайте принудительный приказ палачам.

— Да, ава инквизитор.

Глава 18 Янра

Янра была мечтательницей. С детства ей говорили, что она не от мира сего, потому что слишком многого хотела от жизни.

Старая герцогиня, бабушка господ Нииллы, Верона и Иана, научила Янру читать и писать. И разрешила брать книги в библиотеке, открыв девочке целый мир. У неё было очень живое воображение и поэтому благодаря книгам она побывала в стольких местах, что и жизни бы не хватило, если посещала их в реальности.

Янра верила, что в её жизни случиться чудо. Но случилась война. Она растерзала многих кого физически, кого морально, кого духовно. У Янры война забрала мечты.

Её отец и брат погибли на войне, влюбленный юноша, с которым она вместе мечтала о будущем попал в дом для душевнобольных, навсегда потеряв связь с окружающим миром и уйдя в мир иной, и было бы хорошо, если полный мечтаний, но нет, там было много страха и боли, а Янра горько переживала