Колдовство любви - Аннет Клоу

С большой осторожностью Лали задала не дающий ей покоя вопрос:

— Антонио и Филиппо, они поймут друг друга?

— Очень на это надеюсь, — граф улыбнулся. — Мне кажется, Антонио понравился тебе?

Лали смущенно передернула плечами.

— Конечно. Он ведь спас меня.

— Я был бы рад вашему браку, — проговорил граф, с нежностью глядя на свою удивительно взрослую дочь. — Антонио мне всегда нравился, поэтому я с радостью согласился, когда Алессандро предложил устроить вашу помолвку.

— Мне кажется, Антонио и слышать об этом не захочет, — с грустью пробормотала девушка. — Он уехал такой злой!

— Что произошло между вами? — глаза Людовико перестали улыбаться.

— Между нами? — Лали густо покраснела, догадавшись, что именно хотел узнать отец. Антонио был очень добр со мной.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Он не позволил себе совершить ничего предосудительного, — с трудом выговорила Лали.

— А что ты скажешь о своих чувствах к нему? — Бельфлер продолжал пристально смотреть на дочь.

Появление в комнате синьоры Монны спасло Лали от щекотливых расспросов. В сопровождении юного мальчика и молоденькой девушки графиня приблизилась к мужу и его дочери.

— Прошу прощения, если помешала вашей беседе, — красиво поклонившись, произнесла она.

Бросив оценивающий взгляд на Лали и ласково улыбнувшись мужу, Монна заметила:

— Уже накрыли стол для ужина, поэтому я и позволила себе прервать вашу беседу. К тому же, в Бельфлер вернулась Доминика. Она горит желанием приветствовать свою кузину.

— Ты не помнишь меня, Мальвина? — девушка шагнула вперед, одарив Лали очаровательной улыбкой. — Я — Доминика дель Уциано, твоя кузина.

Лали с сожалением пожала плечами.

— Я рада нашей встрече, Доминика. Но, к сожалению, мало что помню из своего детства. Впрочем… — Лали внимательно всмотрелась в улыбку миловидной голубоглазой кузины. — Кажется, у тебя было платье незабудкового цвета и точно такие туфельки с серебряными пряжками. И кто-то подарил тебе куклу в точно таком же наряде. Вы были похожи с ней.

— Так и есть! — обрадовалась Доминика. — Эта кукла все еще со мной и сидит у меня в спальне. Я обязательно покажу ее тебе.

— А я покажу свой игрушечный замок и корабли! — ревниво воскликнул младший сын графа Роберто.

С нескрываемой гордостью Людовико взглянул на своего наследника. Мальчугану исполнилось всего лишь четыре года, а он уже старался во всем походить на отца.

— Папа, почему Мальвина так странно говорит? — неожиданно поинтересовался мальчик. — Она словно поет!

— Ты прав, мой мальчик. Мальвина певуче растягивает слова. Это потому, что она долгое время жила в далекой стране, где говорят на других языках. Мне кажется, что она должна хорошо петь. Я не ошибся, моя девочка?..

— Хочу послушать, — потребовал Роберто.

— Не сейчас. Мальвина устала после дороги, а я оказался столь эгоистичным, что затеял долгую беседу. Девочке нужно отдохнуть.

Девушка с благодарностью посмотрела на отца, затем улыбнулась брату:

— Я обязательно спою для тебя и всей нашей семьи.

— Правда, моя сестра — красавица? — требовал подтверждения у Доминики неугомонный мальчуган.

— Конечно, Роберто, она восхитительна.

Лали очень хотелось расцеловать приветливую кузину и потискать чудесного братика, но она смущалась присутствия Монны. Девушка до сих пор не могла понять, какие чувства испытывает к мачехе. С одной стороны, она симпатизировала женщине, полюбившей ее отца, но с другой стороны, испытывала ревность: Антонио, похоже, до сих пор не излечился от своих чувств к бывшей невесте.

Поймав задумчивый взгляд Монны, Лали неожиданно сообразила, что мачеха также не может определиться в своих чувствах, и мысленно посочувствовала синьоре де Бельфор. Нелегко, должно быть, вот так внезапно обрести соперницу, в один миг сумевшую заполучить любовь графа. Пусть даже Лали — дочь Людовико. Или же Монна ревнует к Антонио?..

— Ты вернулась из Карриоццо? — обратился Людовико к Доминике: — Там все в порядке?

— Братья подрались, а потом нашли общий язык. А я не желаю знать их обоих. Буду рада, если они оба исчезнут из моей жизни.

— Возвращение Антонио разрушило твои планы, — вздохнул Людовико и, бросив короткий взгляд на Лали, спросил: — Значит, твоя свадьба отменяется?

— Да.

Лали подумала, что на месте кузины рыдала бы от горя, но у Доминики глаза сияли ровно, словно небо в лучах солнца.

— Но что произошло? — вмешалась в разговор встревоженная Монна.

Ее пальцы нервно теребили кисточку витого пояса.

— Филиппо от меня отказался.

— Ты не ошиблась? — граф ошеломленно уставился на племянницу. — Скорее всего, Антонио запретил ему жениться на тебе, — сердито предположил он.

— Я не ошиблась, — сияя ровной улыбкой на светлом личике, Доминика прошлась по кабинету. — Филиппо уступил меня старшему брату ради выполнения воли покойного отца.

Лали показалось, что земля качнулась под ногами.

— А я напомнила Антонио о том, что он уже помолвлен с Мальвиной.

— Что он ответил?! — Лали больше не могла сдерживать себя.

Доминика не успела ответить, потому что в разговор вмешалась Монна.

— Дорогой, нам следует поторопиться со свадьбой твоей дочери, — заявила графиня, окидывая скептическим взглядом фигурку падчерицы. — Если в Бельфлере родится бастард, семья будет опозорена.

— Доминика, отведи Роберто в сад и позаботься о том, чтобы слуги не стояли под дверью, — попросил граф.

Племянница поспешила выполнить его приказание и, испуганно оглядываясь на Мальвину, вышла из кабинета вместе с мальчиком. Проводив ее взглядом, Людовико затем повернулся к жене и сухо потребовал:

— Не болтай глупостей, Монна. Еще не хватало, чтобы слуги услышали твои невероятные предположения.

— Невероятные? — возмутилась графиня. — Посмотри на свою дочь! У нее в глазах блестело вожделение, когда она смотрела на Карриоццо! Чему удивляться, ведь она выросла в гареме, а урокам любви там учат с малолетства! Как ты думаешь: отчего Антонио решил похитить ее? Неужели ты полагаешь, что сильный молодой мужчина отказался развлечься с наложницей из гарема?

— Не забывайся, Монна, — сухо произнес Людовико. Каменная неподвижность его фигуры говорила о бушующем внутри гневе. — Ты оскорбляешь Мальвину. А твои измышления отдают ревностью. Думаешь, я не заметил, какими глазами ты сама смотрела на Карриоццо?

— Похоже, синьора, вам лучше, нежели мне, известны пристрастия Антонио, — Лали решила вмешаться в разговор, хотя понимала, что неразумно ссориться с женой отца в первый же день. Но терпеть незаслуженные оскорбления она не собиралась. — Во всяком случае, по отношению ко мне синьор Карриоццо вел себя совершенно безупречно, и ни словом, ни делом не посмел оскорбить. Хотя еще неделю назад понятия не имел, что я — дочь графа де Бельфлер и, следовательно, его невеста. Что же касается уроков любви, то хочу сообщить вам главное правило, которому обучают в гареме: девственница должна хранить невинность до свадьбы, иначе ей не удастся найти себе супруга, а женщина (все равно — жена или наложница) обязана быть верной своему возлюбленному господину. Изменщицу евнухи бросают в море на корм рыбам. Очень неплохо, чтобы подобные законы соблюдались и в Европе.