Темная принцесса - Трейси Лоррейн

— Ты хотя бы немного позанималась? — С надеждой спрашивает мама.

— Да, — шиплю я, направляясь к холодильнику и доставая банку кока-колы, к большому маминому ужасу.

— Тебе не следует это пить, — отчитывает она.

— Я не думаю, что одна банка кока-колы истощит мои мозговые клетки, — бормочу я.

— Каллиста, я не уверена, что мне нравится твое отношение, — кричит она мне вслед, когда я поворачиваюсь к ней спиной и выбегаю из комнаты.

— Да, ну, это просто тяжело, — бормочу я себе под нос, направляясь в свой подвал.

Я должна чувствовать какое-то удовлетворение, вернувшись в единственный дом, который я когда-либо знала, я уверена. Но я не чувствую. Я чувствую себя не на своем месте, как предмет мебели, который не сочетается с остальным безумно дорогим дерьмом, которым мама любит наполнять дом.

Это заставляет меня осознать, что я всегда чувствовала это до определенной степени. Просто у меня никогда не было другого места, где я чувствовала бы себя как дома раньше. Но быть в том пляжном домике с Деймоном… это было так… правильно. Так легко и непринужденно. У меня здесь такого никогда не было. Я всегда на взводе, гадая, появятся ли мама или папа в какой-то момент и скажут мне, что я не совсем соответствую их невероятно высоким и недостижимым ожиданиям.

Я спускаюсь в свой подвал в надежде, что мое личное пространство поможет мне почувствовать себя лучше. Но когда я спускаюсь по лестнице и толкаю дверь, мой запах может быть правильным, но место было прибрано с точностью до сантиметра от его жизни. Это была Джослин, а не мама, и это заставляет меня чувствовать себя немного лучше, но все же огромная часть меня просто хотела погрузиться в хаос моей жизни вместо этой идеальной, фальшивой версии.

Со вздохом я продвигаюсь вперед, открываю банку в руке и направляюсь к окнам от пола до потолка.

Мои глаза сканируют линию деревьев, которая тянется вдоль стены дома, в поисках ветки, с помощью которой Деймон мог бы подсматривать за мной.

Он не лгал о том, что там он прячется, когда наблюдает за мной. Я видела чистую честность в его глазах, когда он признавался, так что я знаю, что его место где-то там.

Движение заставляет мое сердце подпрыгнуть к горлу, но затем один из папиных солдат появляется из-за деревьев, осматривая местность, как будто он находится в зоне боевых действий, черт возьми.

— Нет, — выдыхаю я, уже зная, что означает его вид.

Я тянусь вперед и хватаюсь за ручку двери. Это бессмысленно, но я все равно делаю это, даже когда голос отца звенит в пространстве. — Они заперты.

Я тяну сильнее, мое сердце колотится, когда адреналин пронизывает меня.

— Нет, — выплевываю я, разворачиваясь к нему лицом. — Ты не можешь так поступить со мной.

— Пока я не буду уверен, что это абсолютно безопасно.

— Тогда почему я здесь? — Спрашиваю я, уже начиная походить на сумасшедшую.

— Потому что мы скучали по тебе. — Горький смешок срывается с моих губ, прежде чем, наконец, всплывает правда. — И твоя мама отчаянно хотела, чтобы ты была здесь на ее вечеринке.

— Ах, конечно. Теперь все обретает смысл, — бормочу я, иду в угол комнаты, где находятся жалюзи, и быстро опускаю их, закрывая и солнце, и людей отца, которые патрулируют поместье. Охранники у ворот должны были подсказать, насколько все это серьезно.

— Тебе следовало просто оставить меня там. По крайней мере, я не была заперта в клетке.

— Каллиста, все не так. Это только—

— Только что, папа? — Спрашиваю я, мои руки опускаются на бедра, когда я пристально смотрю на него.

В его глазах мелькает чувство вины. При виде этого у меня замирает сердце. Папа никогда не показывает свою уязвимость, совсем как кто-то другой, кого я когда-то знала, так что то, что он позволяет этому проявляться так явно, действительно о чем-то говорит.

— Ты ушла из дома, Калли.

— Потому что ты был властным— Я проглатываю следующее слово, когда папа приподнимает бровь.

— Да, — признает он. — Был. Я должен был объяснить все должным образом.

— Тебе следовало делать это много, много раз в моей жизни. Но, как и в те разы, ты решил скрыть это, попытаться притвориться, что все было в порядке. Если бы ты просто был честен, я, возможно, не ушла бы так, как ушла. — Честно говоря, я не уверена, как это произошло бы. Но мне хотелось бы думать, что, если бы папа сказал: «Остановись, итальянцы жаждут крови, и они могут в конечном итоге достать тебя», это могло бы заставить меня усомниться в моем выборе в тот день.

— Я знаю, что должен, — признается он, впервые в моей жизни искренне сожалея о том, что он сделал.

— Я отказываюсь жить здесь, внизу, как заключенная.

— Это небезопасно.

— Я думала, что все улажено. Следовательно, почему я сейчас здесь.

Он колеблется. — И да, и нет.

— Что это вообще должно означать?

— Они больше не охотятся конкретно за тобой. Но угроза всем нам все еще существует. Война по-прежнему неизбежна. Я отказываюсь подвергать твою жизнь большему риску, чем она уже есть.

— Отлично, — бормочу я, тоскуя по свободе, которая была у меня на прошлой неделе. Может, мы и не выходили из дома, но, по крайней мере, я могла спуститься на пляж. По-видимому, даже сад сейчас находится под угрозой.

— Если тебе нужно будет уехать, ты возьмешь с собой своего брата или одного из мальчиков для защиты.

— Ты знаешь, я могла бы защитить себя. Все, что тебе нужно сделать, это научить меня. — Это ложь. Деймон и Алекс, пока он был с нами, проделали чертовски хорошую работу, обучая меня. Я чувствую себя более уверенной, чем когда-либо, в том, что смогу сделать то, что может потребоваться, если что-то случится снова.

Он кивает в знак согласия, и мой подбородок почти касается пола. — Я сделаю. Я не позволю тебе снова быть беспомощной.

— Э-э… — Я заикаюсь, потрясенная до глубины души. Если бы я знала, что все, что потребовалось бы, — это быть похищенной, чтобы заставить его образумиться, тогда я бы сделала это много лет назад… возможно.

— Мне нужно выйти и уладить кое-какие дела. Но я собираюсь сводить тебя на стрельбище. И я поговорил с Нико и Стеллой о том, чтобы дать тебе несколько уроков самообороны.

— Ты сделал? — выдыхаю я, не веря тому, что слышу.

— Я достаточно мужчина, чтобы признать, что был неправ, Калли. Твоя мать, она никогда не хотела быть вовлеченной во все это, и она