Предай меня, если сможешь - Кира Владова

— Я видел все собственными глазами! Я! Всё! Видел!

Мы орем друг на друга, не жалея связок. Еще немного — и сцепимся, как дурные щенки. Мне едва хватает сил, чтобы держать себя в руках.

«Йон, умоляю… остановись…»

— Раду… — Йон первый понижает голос. — Раду, пожалуйста, успокойся. Давай поговорим. Расскажи, что ты видел?

Зря он это спросил! Кровь опять ударяет в голову. У Иль белые волосы, ее ни с кем не перепутать. Да и кому пришло бы в голову занять ее спальню, чтобы заняться сексом?

— Хорошо, не вспоминай, — быстро произносит Йон. — Выслушай. Иль переселили в другую комнату. Ты это знал?

Я спросил Иль, где она. И получил ответ: «У себя». Неужели она не написала бы, если бы переехала? Открываю коммуникатор. Да, Иль что-то добавила, но после удалила сообщение. Это ничего не доказывает.

— Я не эмпат, но Иль не лгала, — продолжает Йон. — Ее там не было.

— Я ее видел, — тоскливо повторяю я.

— Кто-то создал иллюзию…

— На заклинание отмены сил хватило, — признаюсь я. — Магией там и не пахло.

— Может… это краска? — предполагает Йон. — Парик?

— Хорошо, допустим. — Мне так не кажется, но спорить с Йоном утомительно. — Если кто-то притворился Иленоре, в этом должен быть какой-то смысл.

— Зиг — племянник министра финансов. А тот участвовал в заговоре.

— И что? Как минимум, Зиг должен знать, что Раду — Альберт.

— Уверен, что это невозможно?

— А еще он должен был знать, когда я вернусь в академию и что ответит Иль!

Как ни крути, концы с концами не сходятся. И ответ Иль не вписывается в общую картину, и Зиг в женском общежитии, в бывшей комнате Иль… не тянет на совпадение.

Удар точечный. Йон прав, я и разбиться мог, не рассчитав силы. Но просчитать все невозможно. И самое достоверное объяснение — измена Иль.

Зиг и раньше добивался ее внимания. Для тайного свидания они выбрали не приват, а пустующие комнаты. Когда я задал вопрос, Иль, растерявшись, не солгала. После написала что-то другое и рассчитывала, что я прочту сообщение и не приду. А потом стерла ответ.

Вот тут ничего нелогичного нет.

Кроме одного… Когда я чувствовал Иль, до покушения, точно знал, что она не обманывает. Ее любовь не вызывала сомнений. Если бы она переметнулась к принцу, это можно было понять. Но… Зиг?!

— Я хочу ей верить, — наконец говорю я Йону, нарушая тягостное молчание. — Я ненавижу ее, и так же сильно люблю. Если я виноват, если незаслуженно ее обидел, я буду стоять на коленях, пока она меня не простит. Но я не могу делать вид, что ничего не было.

— Ты опять выжег резерв, — вздыхает Йон. — Но силы вернутся, Раду. И эмпатия тоже. Тогда ты поймешь, что Иленоре не лжет.

— Да, — соглашаюсь я. — Не хочу видеть Иль раньше, чем смогу ее чувствовать.

— Твое право, — вновь вздыхает он. — Тогда нам лучше вернуться.

Я вновь сижу взаперти, теперь по собственной воле. Отца нет, он занят делами, и никто не интересуется, отчего я вернулся в резиденцию.

Иль так же не идет у меня из головы, но все мысли не о счастливом будущем, не о радостной встрече после разлуки, а о том, что произошло.

Один из нас виновен в случившемся. Один из нас — предатель. Или Иль, если изменила. Или я, если не поверил ей.

Мне любопытно, что сильнее — любовь или ненависть. Можно ли простить измену, если любишь? Магического воздействия на девушку я не чувствовал, но Иль могли опоить. Или ее заставили, шантажировали.

Я сам ищу ей оправдания! И понимаю, что любовь — сильнее…

На следующий день в резиденцию возвращается отец и сразу требует меня к себе.

— Что произошло? — интересуется он.

Мне и эмпатия не нужна, чтобы понять, как сильно он раздражен. Уже успели доложить? Но кто? И, главное, что…

— Ты о чем? — уточняю я.

— Дурака не включай! — ярится отец. — Почему твоя невеста хочет разорвать помолвку?!

Ого! Так вот до чего дошло. Но ведь Иль еще не знает, что я — принц. Или кто-то успел ей сообщить?

— Понятия не имею, — честно отвечаю я.

— Ты же встречался с ней! Признался? Это она характер показывает?

— Мы не разговаривали…

Отпираться бесполезно, отец читает мои эмоции, как открытую книгу. Проще рассказать ему все. В конце концов, он сам может узнать, врет Иль или нет.

— Вот, значит, как… — Отец стучит пальцем по столешнице, что невероятно раздражает. — Что ж, это все меняет.

— Что именно? Ты о чем? Не держи меня в неведении! Хватит! Это касается меня и Иль!

— Истерику прекрати, — говорит он. — Ты не женишься на Иленоре, если она потеряла невинность.

Меня накрывает паника. В глазах темнеет, становится трудно дышать. Хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Не женюсь на Иль? Да проще умереть!

Приступ проходит быстро. Приходя в себя, замечаю, что отец держит меня за руку, а на его лице — неподдельный испуг.

— Альберт…

Он щупает мой лоб, оглаживает волосы. И, убедившись, что мне лучше, успокаивается.

— Неужели ты так ее любишь? — устало спрашивает он. — Даже если она предала тебя?

Я молчу, но чувствую, как что-то теплое бежит по щеке.

— Хорошо, решай сам. — Отец отворачивается, делая вид, что не замечает моих слез. — Иленоре здесь. Мне пришлось забрать ее от родителей.

Что? Как она туда попала? Она же не собиралась…

— Проведи у нее ночь, — продолжает отец. — Переспи с ней. Надеюсь, разберешься, невинна она или нет.

— До свадьбы?! — Я не верю собственным ушам.

— Если хочешь наказать ее, дождись свадьбы, — спокойно произносит он. — И объяви о том, что она изменила принцу королевской крови. Я же сказал, выбор за тобой.

— Чуть позже, — бормочу я. — Сейчас не в состоянии…

— Сейчас, — перебивает меня отец. — Я настаиваю. У тебя есть ночь, чтобы принять решение.

— Хорошо, пойду к не й вечером.

— Лучше бы сейчас. Но не настаиваю.

Он как будто хочет сказать: «Пожалеешь, если не поторопишься». И я решаю довериться интуиции.

В спальне Иль темно, шторы задернуты. Меня никто не остановил, никто не поинтересовался, что я забыл в покоях принцессы.

Иль лежит на кровати, чуть ли ни с головой накрывшись одеялом.

Спит?

— Иленоре… — окликаю я ее негромко.

Никакой реакции.

— Потом выспишься.

Я раздвигаю шторы и сдергиваю одеяло.

Иль лежит в одежде. И, кажется, пахнет чем-то неприятным, как будто давно не мылась. Закрыла голову