Уроки куртизанки - Барбара Картленд

— Это платье, должно быть, сшито специально для тебя! — в восхищении воскликнула Рене. — У нас с тобой один размер.

— Я не верю в это, мадам, — ответила ей Корнелия. — У вас такая узкая талия.

— Как и твоя, моя дорогая, — улыбнулась Рене.

Из шкатулки с драгоценностями она вынула длинные бриллиантовые серьги в виде капель и вдела их в уши Корнелии.

— Сними свое обручальное кольцо, — велела она. — Сегодня ты не замужем — мадемуазель!

И не успела Корнелия возразить, как Рене уже положила ее кольцо на туалетный столик.

— Черные перчатки, Мари, — приказала она. — А теперь наконец, моя очаровательная английская подружка, ты можешь взглянуть на себя!

Рене подвела девушку к зеркалу. С секунду Корнелия думала, что она, должно быть, ошиблась — она видела не свое отражение, а отражение незнакомой прелестной молодой женщины.

Но затем она поняла, что это она сама и есть. В это было невозможно поверить — такое преображение случается лишь в волшебном сне!

Лицо Корнелии стало неузнаваемым. Исчезла не только несчастная страдалица герцогиня Роухэмптон, но и маленькая Корнелия из Росарилла!

Волнения и мучения последних двух дней, в течение которых Корнелия почти ничего не ела, в результате истончили черты ее лица, и глаза по контрасту казались огромными. Превосходной формы, обрамленные длинными загнутыми ресницами, они напоминали зеленые островки под весенними лучами солнца. Глубокого зеленого цвета с мерцающими золотистыми искорками глаза, казалось, вмещают все чувства и эмоции Корнелии. Теперь же, широко распахнутые от возбуждения, они сверкали так, что невольно приковывали взгляд.

Остальные черты лица, миниатюрные и правильные, подчеркивали величину глаз Корнелии, и только рот еще выделялся на ее бледном лице — слегка накрашенные, манящие, трепещущие губы, которые боялись говорить о любви.

Изящная головка, посаженная с гордостью осознания своей неожиданной красоты, была украшена короной роскошных волос, отсвечивающих мягким блеском.

И только теперь Корнелия поняла впервые, почему все ее туалеты, приобретенные в Лондоне, были столь ужасны. Яркое пламя кружев подчеркнуло белизну ее кожи и утонченность ее красоты.

Как бы угадав мысли Корнелии, Рене произнесла:

— Тебе никогда не следует носить ничего, кроме самых ярких и чистых цветов или черного.

Поразительно, но у тебя кожа испанки, того удивительного цвета магнолии, которому все мы, женщины, завидуем. Но белый, бежевый и другие пастельные тона убивают этот цвет и делают его болезненно-желтоватым.

— Я запомню, — просто сказала Корнелия.

— И теперь, Мари, — улыбнулась Рене, — шляпку с перьями и накидку из черно-бурой лисы.

— Шляпку? — удивленно переспросила Корнелия.

— Ты сама увидишь, что все посетительницы у «Максима» носят шляпки, — ответила Рене. — В Париже это положено к вечернему туалету. Только англичанки показывают ночью свои плохо причесанные волосы.

Черная бархатная шляпка со струящимися перьями была, безусловно, к лицу Корнелии и превосходно гармонировала с остальным ее нарядом и особенно с длинными, мерцающими на свету бриллиантовыми серьгами, свисающими вниз из-под полей шляпки. Завершая картину, Рене прикрепила к шляпке изумрудную заколку, которую извлекла из собственной головы. Мари подала меховую накидку, чтобы Корнелия могла накинуть ее на себя в экипаже.

Корнелия была полностью готова.

— Одну секундочку, — сказала Рене, когда девушка уже направилась к дверям спальни. — Важно, чтобы ты кое-что запомнила! Твой муж не ожидает увидеть тебя сегодня ночью, он даже и на мгновение не сможет вообразить себе, что это обворожительное, красивейшее создание, которое он увидит сегодня в моем обществе, — его собственная жена. Я говорю тебе это для того, чтобы ты держала свою голову высоко и, если герцог подойдет к нам, смотрела ему прямо в глаза и ничего не боялась. Ты прекрасно говоришь по-французски. Но не забывай про акцент, если тебе придется что-нибудь сказать по-английски!

— Я постараюсь, — сказала Корнелия. — Вы действительно полагаете, что герцог может заговорить со мной? — Она испугалась.

— Я знаю твоего мужа не первый год. Если он у «Максима», он непременно подойдет поздороваться со мной. Хватит ли у тебя смелости встретиться с ним лицом к лицу?

Корнелия издала глубокий вздох.

— Я сделаю все, что вы скажете мне, мадам. Вы правы — он не узнает меня.

— Тогда тебе следует все время помнить, что ты должна делать все так, как тот, другой человек, которого ты изображаешь сейчас. Корнелии, герцогини Роухэмптон, сейчас не существует. Ты моя подруга, я дам тебе новое имя и буду всегда обращаться к тебе с ним. Как бы нам назвать ее, Мари?

— Нетрудно придумать новое имя, мадам, — ответила Мари. — Mademoiselle est elegante, desirable!

— Так и назовем! — воскликнула Рене. — Дезире — желание! Превосходное имя, дитя. Как раз для тебя! Помни о том, что сказала Мари, — ты желанная женщина, которую все мужчины стремятся узнать и полюбить.

— Я постараюсь привыкнуть к своему новому имени, — покорно согласилась Корнелия. — Спасибо, мадам! Благодарю вас, Мари! Я никогда не надеялась, что что-нибудь подобное может случиться со мной. Я чувствую себя очень странно и взволнованно.

— Это превосходно! — сказала Рене. — А теперь покажись Арчи.

Они прошли обратно по галерее и снова очутились в салоне. Арчи, с удобством расположившись в кресле, читал «Пари суар». Когда женщины показались в дверях, он вскочил на ноги, и по взгляду, брошенному на нее, Корнелия поняла, что кузен ее не узнал.

— Ну, Арчи, что ты скажешь о моей работе? — спросила Рене.

— Боже всемилостивый! Уж не хочешь ли ты сказать, что это Корнелия? Я поклялся бы, что это незнакомка. Ей-богу! Я не понимаю, как это возможно.

— Ты в самом деле думаешь, что Дрого не узнает меня? — спросила его Корнелия.

— Ну, если он узнает, тогда он чертовски проницателен. Рене, ты гений!

— Материал оказался подходящий, — ответила Рене. — Она очень привлекательна, твоя маленькая кузина.

— Я ужасно рад, что это так! — воскликнул Арчи. — Но я не замечал этого раньше.

— А теперь я должна сказать тебе, Арчи, то, о чем я уже предупредила твою кузину. С этого момента напрочь забудь о герцогине Роухэмптон.

Это моя подруга… Дезире. Дезире Сент-Клауд, которая приехала ко мне погостить в Париж.

— Я понимаю, — улыбнулся Арчи. — А теперь к «Максиму»!

— Мы не попадем туда слишком поздно? — забеспокоилась Корнелия.

— Поздно?

Рене и Арчи засмеялись, глядя на нее.

— Веселье у «Максима» продолжается всю ночь, и как раз середина ночи — самое лучшее время для визита. Даже немного рано.