Контрабанда, шпионаж и… любовь - Барбара Картленд

– Дьявольщина! Опять ты выиграл!

Герцог Вестейкр вскочил из-за игорного стола, крытого зеленым сукном, и в сердцах швырнул карты. Они рассыпались по ковру, упали на низкий инкрустированный столик и обитую дамасской тканью софу с изогнутыми ножками.

Капитан Перегин Каррингтон, партнер герцога, откинувшись на спинку стула, рассмеялся:

– Что-то тебе в картах не везет в последнее время, а, Трайдон?

– Как бы не так! Всего-то третий вечер подряд обыгрываешь меня в карты. Правда, в фаро, клянусь, никогда с тобой играть не сяду.

– Остуди свой пыл, дружище! По случаю могу уступить поговорку.

– Не утруждайся, – раздраженно произнес герцог. – Оплачу только свой проигрыш.

Перегин Каррингтон снова рассмеялся:

– Я тебе ее дарю! Не везет в картах – повезет в любви!

Герцог бросил на него свирепый взгляд, подошел к одному из французских окон, обращенному в сад, и распахнул его. Свежий ветерок повеял в лицо. Он смотрел в окно и думал о том, что всего несколько часов назад в саду царило праздничное оживление. И в картинах вокруг пруда с лилиями, и вдоль дорожек – всюду мерцали веселыми огоньками высокие тонкие свечки. Бал окончен… Свечи догорели… И лишь на ветру раскачивались легкие китайские фонарики.

– Ну что скажешь? – обратился к нему Перегин Каррингтон, все еще сидя за столом.

– А что ты хочешь услышать? – уже спокойнее ответил герцог. – Думаешь, я в восторге от этого вечера? Да я чувствовал себя как затравленная лиса! Эти чертовы клуши-мамаши со своими неоперившимися желторотыми цыплятами ни на минуту не оставляли меня в покое.

– Их уже и след простыл! – утешил его Перегин. – Пару часов назад к нам наведывалась ее сиятельство. Вероятно, хотела пожелать тебе спокойной ночи. Но увидев, что ты поглощен игрой, нахмурилась и удалилась, не забыв помахать на прощание.

Герцог резко повернулся. На лице его появилась смущенная улыбка.

– Я, конечно, благодарен крестной за заботу обо мне. Но, черт побери, Перегин! У меня нет ни малейшего желания жениться. А все разговоры о хозяйке дома… Зануды-поручители буквально лезут ко мне в карман! Не жизнь, а сущий ад.

– Ты теперь герцог, и этим все сказано, – пожал плечами Перегин. – Ты хочешь получить титул и ничем за это не заплатить.

– Единственное, чего я хочу, распушить к чертовой матери всю наполеоновскую армию. Этот проклятый корсиканец убил моего кузена.

– Мне кажется, ты сгущаешь краски, Трайдон, – протянул Перегин. – Многие отдали бы руку на отсечение, лишь бы оказаться на твоем месте.

– Ты хочешь сказать, что я неблагодарный. Не спорю, приятно после стольких лет нужды, жить ни в чем себе не отказывая. Конечно, богатство, положение при дворе – это прекрасно, ну а то, что с моим мнением считаются, вообще чудесно.

– Послушать тебя – прямо Мафусаил, о котором нам в Итоне все уши прожужжали, – расхохотался Перегин.

– Именно так я себя и чувствую, – хмыкнул герцог. – Представь себе, был вполне счастлив, пока не начались эти дурацкие разговоры о женитьбе. Каждый день одно и то же: «Тебе следует жениться», «При твоем положении в свете необходима жена», «Холостяку устраивать приемы неприлично». Взять хотя бы сегодняшний бал. Девицы передо мной как перед султаном! Любую в наложницы выбирай.

– Скажешь тоже! – улыбнулся Перегин. – Да если бы хоть одна из них была похожа на наложницу… я бы тебя сам на ней женил.

– И то, правда, старина!

К герцогу вернулось присущее ему чувство юмора, и, запрокинув голову, он расхохотался так же весело, как и его приятель.

– Помнишь особу с белой розой в волосах? По-моему, тупа как пробка. Но крестная всерьез полагает, что это чучело может быть мне отличной женой. «Вы прекрасно поладили бы, – говорит. – Земли ее отца граничат на севере с землями графства Вестейкр».

– Значит, она отпадает…

– Остальные не лучше. Видел бы ты, как они на меня смотрели, когда я с ними танцевал. Держу пари, каждая мысленно примеряла наши фамильные бриллианты.

– По-моему, от свалившегося на тебя богатства у тебя помутилось в голове.

– Вовсе нет. Напротив, вот уже два года мое богатство другим покоя не дает. Я же от этой суеты смертельно устал. Знаешь, где я хотел бы сейчас очутиться?

– Где?

– На Пиренейском полуострове со своим полком. Я даже подавал принцу Уэльскому прошение на сей счет.

– И каков ответ?

– Принц пришел в ярость, заявив, что, будь его воля, он распустил бы свою армию по домам, дабы избежать потерь. И не допустит, чтобы его герцогов – его герцогов! – как тебе это нравится? – захватывали в плен или, еще того хуже, расстреливали, как простую чернь. Он так разгорячился, что я счел за благо удалиться.

– Ты же знаешь, принц ненавидит войну, – заметил Перегин.

– Войну мало кто любит. А Наполеону никогда еще так не везло, как сейчас. Вся Европа у него под пятой, и он сделает все, чтобы и нас прижать к ногтю.

– Пока там Коллингвуд, Наполеону это сделать не удастся, – уверенно сказал Перегин. – У нас восемьсот пятьдесят кораблей! Наполеон десять раз подумает, прежде чем напасть на нас.

– Мы должны атаковать его первыми! – воскликнул герцог. – А я, черт возьми, в этом никакого участия не принимаю. Мне следует быть на войне, а не балы водить.

– Одно другому не мешает, – снова улыбнулся Перегин.

– Слушать тебя тошно, – отмахнулся герцог. – Ну что ж, если, как ты уверяешь, курицы с цыплятами попрятались в своих курятниках, можно наконец идти спать.

Перегин Каррингтон не спеша поднялся и забрал со стола выигранные гинеи. Куда их положить? Панталоны, плотно облегающие ноги, узкий элегантный сюртук – без карманов. Он направился было к двери, но, взглянув на хмурого друга, остановился:

– Знаешь, что я тебе скажу? Ты слишком многого хочешь!

– Что ты имеешь в виду?

Перегин задумчиво смотрел на герцога.

– Красавец, светский лев, непревзойденный наездник, опасный дуэлянт, богат как Крез, титул герцога, да еще и жениться хочет по любви!

– Перестань, – не выдержал Трайдон. – Слышать этого не могу. Я мечтаю об одном, чтобы женщины оставили меня в покое.